Зима катаризма полностью

На сегодня уже многое приготовлено для праздника. Но все же он не получится таким, как все они мечтали целый год. Закончив раскладывать солому для просушки, которая пригодится и для овец, и для людей, Гильельма пошла помогать матери печь хлеб. Весь вчерашний вечер они обе месили тесто; и теперь оно, наконец, поднялось. Они сделали и большие хлебы, и маленькие булочки, называемые тоньол, и сладкие булочки, выпекаемые специально к празднику. Конечно, муку следует экономить, но ведь Рождество такой светлый праздник… Еще они припасли четверть окорока, колбасы и закопченную Белотом солонину — в общем, все, как у людей. В печи Белотов пекли хлеб, и не только для всех Маури, но и для большинства домов деревни, потому что только у них, Клергов и Риба, печь справлялась с такой нагрузкой. Едва хватало времени поддерживать огонь в печи и заменять одни хлебы на другие… Азалаис и Гильельма вышли из дому, закутанные до самого носа, одетые в шерстяные рейтузы и гетры из овечьей шкуры, чтобы защитить ноги от мороза. Со смехом скользя по снегу на деревянных подошвах, они едва волочили свою ношу — длинную доску, уставленную выпечкой — большими длинными хлебами, маленькими круглыми хлебцами, яблочными пирогами, прикрытыми белой тряпицей. Вся деревня при виде их принималась отпускать шутки. «Да поставь это в мою печь, Азалаис! — закричала проходящим Гаузиа Клерг, появляясь в дверях. — Я сейчас и место приготовлю».

Азалаис поблагодарила, извинилась, поздоровалась, и вместе с дочерью втащила доску в дом кузины бальи. Гильельма также поклонилась, стряхнула снег с одежды, вдохнула запахи соседского дома. Немного позже, по дороге назад, когда мать и дочь спешили домой по деревенским улицам, Азалаис шепнула на ухо Гильельме:

— Ты заметила, какое печальное лицо у нашего красавчика — священника? Ты видела, как он цедил слова при разговоре со своими родичами, Бернатом и Гаузией? О, мне хорошо известно название болезни, которая мучает нашего ректора Пейре Клерга. Она называется Беатрис. После Рождества благородная дама уезжает в Лиму, к своей сестре и ее мужу…

— Ну и скатертью дорога, — вырвалось у Гильельмы. Мать, обернувшись, внимательно посмотрела на дочь, однако, ничего не сказала.

Двое средних братьев, Раймонд и Бернат Маури, тоже вернулись в Монтайю, вслед за старшими братьями, чтобы встретить Рождество в кругу семьи. Оба юноши принесли с собой несколько медных монет и кое — какую провизию; с этой осени Раймонд стал пастухом на зимних пастбищах в низине, между Памье и Саверденом, а Бернат занимался покраской шерсти у своего хозяина в Тарасконе. Худые и нескладные, они теперь выглядели на тринадцать или четырнадцать лет. Этим вечером вся семья была в сборе, вернее, почти вся, потому что Раймонда Марти явилась домой всего лишь на минутку, чтобы обнять своих родных. Она, видите — ли, помогала своей свекрови готовиться к празднику. А сейчас она пошла на рождественскую мессу к Пейре Клергу, в церковь Святой Марии во Плоти, всю сияющую от зажженных свечей. Азалаис тоже послала Гильельму принести настоящую восковую свечу. Ведь в это же самое время, в доме ткача Эн Маури, в большой тайне, добрый человек Фелип де Талайрак произносил проповедь о Рождестве. Дверь была плотно закрыта на тяжелый засов. Двое братьев, Бернат и Раймонд, стояли, прислонившись к двери, чтобы ответить, если вдруг кто-то настырный будет стучаться. Некоторые соседи, кому вполне можно было доверять, тайно присоединились к семье Маури: это были Гийом Бенет, Раймонд Белот, Пейре Маурс, тесть старшего брата Гийома Маури, а также старая Гильельма Бенет, опирающаяся на руку Азалаис. В очаге мерцали тлеющие угли. Все собравшиеся приветствовали доброго человека и попросили его благословения: мужчины трижды обнялись с ним, а женщины просто поклонились, не прикасаясь к нему. И вот маленькое собрание затаило дыхание. Одни расселись по лавкам, другие скрылись в полумраке комнаты. Гильельма была в первых рядах верующих. Она стояла, опираясь на двойную дощатую стену. Рядом с ней пристроился Жоан, обводя собравшихся немного сонным взглядом. Проповедник сел за стол. Возле него стоял Пейре Маури, держа в руке книгу. Азалаис Маури принесла вторую восковую свечу, зажгла ее и поставила на стол. Стало светлее.

Добрый человек Фелип де Талайрак проповедовал о сегодняшнем празднике, о Рождестве Господа Нашего.