Сердце Гильельмы сжалось, когда она смотрела, как ее сгорбленный под ношей отец ковыляет по дороге на Лавеланет. Она внезапно увидела, как он постарел. И ее вдруг испугала мысль, что, возможно, она последний раз видит своего отца перед тем, как расстаться с ним надолго, ведь ей неизвестно, куда ведут дороги, что ее ожидают. Увидит ли она его снова в этом мире? Не проклянет ли он ее? Ее отец, Раймонд Маури, ткач из Монтайю, удалялся от нее вдоль реки Тоуйре. Она было рванулась вслед за ним, хотела позвать его, но задушила в себе этот крик. Медленно поднимаясь обратно в город, она думала, что судьба всех, кого она любит, брошена на какие-то ужасные весы, которые держит в своих руках Монсеньор Жоффре д’Абли, один из предводителей Церкви волков. Хотя сам по себе инквизитор Каркассона не так уж и страшен, он всего лишь никчемная игрушка в когтях князя мира сего.
Но в эти дни Гильельма все же ощущала, что тяжесть забот словно уменьшается. Она чувствовала, как ее счастье поднимается к свету, взрывается и разрастается в ней, смешиваясь с тяжелой тоской. Приближался конец апреля, когда Пейре должен был прибыть в Акс. Со своими товарищами, с собаками, с огромной отарой, которой он управлял как штурман в море. Пастухи будут свистеть с беспечной радостью, зазвенят колокольчики. Во главе отары — круторогие бараны с королевским руном, меченным красным и синим цветом. Вот тогда, она уверена в этом, их будет отделять друг от друга всего лишь несколько дней. Тогда Пейре прибудет, тогда придет к ней. Вместе с Бернатом. Гильельма была готова и ждала. Но дни все шли, они становились все длиннее и печальнее; течение времени превратилось для нее в бесконечное страдание. Какой-то молчаливый гнев овладел молодой женщиной, уставшей ждать, какое-то немое бешенство, когда уже не хватает слов, и эти гнев и бешенство все больше и больше обращались на тех людей, от которых она зависела, и которые так пугали ее раньше. Сегодня они уже не казались ей каким — либо значительным препятствием на избранной ею дороге. Преисполненная абсолютного и праведного гнева против Монсеньора Жоффре д’Абли, римских собак и сильных мира сего, Гильельма теперь осмеливалась так отвечать своей свекрови, что та была ошарашена, и высоко держала голову, разговаривая со своим мужем. Она почти открыто восстала против них.
Для того, чтобы обмануть нетерпение, она непрестанно то входила в дом, то выходила оттуда — в курятник к курам, в огород за капустой, на луг к козам, и все время в памяти ее крутился этот нескончаемый припев, который пели дети в Монтайю на ее свадьбе. Еще одну песню о несчастливом браке.
Трое братьев освободили сестру и сделали так, что ее злой муж больше уже не мог причинить никому вреда. У Гильельмы тоже есть трое братьев. На самом деле даже шестеро. Но двое еще совсем маленькие, а двое других — далеки от нее. А вот двое старших братьев близки ее сердцу — Гийом и особенно Пейре. На Пейре можно положиться. Гийом ведь не будет противиться, возможно, он даже поможет. Не хватает третьего? А третий, конечно, Бернат Белибаст, ведь он ей даже больше, чем брат.
