– Я не помешала вам?
– Да нет, ничего.
Наташа стояла посреди комнаты. Я сидел на столе. Не говоря ни слова, Настя вытащила из кармана пальто пачку одноразовых шприцев и положила ее на полочку.
Потом подошла к шкафу и принялась там рыться. Мы молча наблюдали за ней. Иногда она подозрительно оглядывалась на нас, тогда мы улыбались ей, и она снова отворачивалась, а мы с Наташей делали друг другу знаки.
«Удавила бы ее», – показывала Наташа.
«Я дам тебе веревку», – показывал я.
Настя сняла пальто, ботинки и повесила на стену принесенный ею плакат: «Посмотрим, насколько вы сообразительны» и легла на железную кровать.
– Ужасно себя чувствую, – сказала она. – Не спала больше трех суток. Сейчас вот засну и проснусь, наверное, только завтра вечером.
И по выражению лица Наташи я понял, что у нее отпала охота к разговору, кроме того, она находится в полной растерянности.
В конце концов, сидя в кафе неподалеку, мы с Наташей придумали незатейливый план. Если уж Настя так ленится, мы сами подыщем ей жилище. Я обещал помочь. Настя говорила когда-то, что хотела бы жить в деревне. Может, это была причуда с ее стороны, но я решил поискать комнату в поселке Темяшкино, или на Троицкой горе, в каком-нибудь частном доме. (Оба этих местечка находились около Старого Петергофа, в пригороде Питера). Это наверняка стоило бы дешево и устроило бы Настю. Я сказал Наташе, что отправлюсь туда если не в ближайшие, то в следующие выходные.
2.
Так и получилось – вскоре у меня выдался свободный денек, и не было более подходящего повода развеяться прогулкой по деревне. В субботу утром я проснулся от жуткой головной боли. Обнаружил, что нахожусь в похмельных объятиях моего приятеля Семена. Накануне была жуткая попойка. Я попытался пошевелиться и застонал от собственного бессилия. Требовалось сначала немного прийти в себя. События предыдущего дня постепенно вырисовывались в воспаленных мозгах. Но было также много и белых пятен. Какие-то люди… знакомые… незнакомые… какие-то батальные сцены… прогулка к Финскому заливу… найденная там солдатская каска… разговор с медным генерал-полковником (занесло нас и на кладбище). Кто-то кощунственно стучал кулаком по его медному лбу. Генерал безмолвствовал. Что мы пили? Наливка, горькая настойка, водка, самогон, на закуску сервелат. Облеванная Юля. Любвеобильный Дроздов. Та вечеринка не очень удалась.
Вечно я раньше всех просыпаюсь с бодуна, еще полупьяный. Одиночество в такие моменты невыносимо.
Я приподнялся на локте и огляделся. Кругом все, конечно, спали – на полу, на кровати, за столом с пустыми бутылками и даже в шкафу. И Семен тоже спал. Как мы могли уместиться с ним на такой маленькой кровати? Семен мог мне помочь, и я решил разбудить его.
– Семен! – Я потряс его за плечо, потом запустил руку в его шикарные вьющиеся черные волосы и потянул их к себе. – Семен!
Он что-то пробормотал и проснулся.
Я рухнул на кровать. Семен потягивался.
– Ну, как тебе вчерашнее?
– Чаю, чаю хочу!
– У тебя осталась трава?
– Что?
– Господи, ну и бардак.
Спотыкаясь о людей на полу, мы уложили двоих, спящих за столом, на наше место, а сами сели. Семен включил чайник. Его шум вскоре уверенно нарушил тишину.
В комнату с улицы проникали дымные пыльные солнечные лучики.
– Как все болит!
– Это можно исправить, если у тебя еще осталась травка.
– Вроде бы да. Ты прав, с похмелья это лучшее средство. Но подожди, чуть позже.
И Семен начал свое обычное: «Вот мы вчера напились! Вот напились мы вчера!»
– Да! О, да! – только и оставалось говорить мне.
– Вчера напились мы вот! Вот вчера мы напились!
– О, да! Да! – восклицал я.
Чай оказался исключительным, бодрящим напитком. Было крайне приятно пить его маленькими глоточками. В организм проникала живительная влага. Семен в это время, высыпав из папиросы табак, набивал ее дурью.
..................................................
Мы выкурили ее, и стало намного легче. Головной боли как не бывало. О вчерашнем вспоминать уже не хотелось.
– Не желаешь прогуляться? – спросил я Семена. – В деревню неплохо было бы сходить. Поспрашиваем, не сдает ли кто комнату.
– Пойдем, конечно. Хочется общаться.
Я засмеялся. И жизнь была хороша, и жить хорошо, и все было так весело-здорово в это радостное утро.
– Нужно подыскать комнату для Насти, – объяснил я.
– Для милой? Ну, это дело хорошее. Пойдем.
Мы оделись и вышли на улицу. Погода стояла чудесная. Больше всего люблю такую. Плотный, но не сырой туман; солнце в виде размытого светлого пятна. Тихо. Снега почти не было – растаял за ночь.
– Почему так тепло? – удивлялся я. – Вчера же был настоящий мороз.
– Да, странно. Но хорошо. И мы отлично прогуляемся.
– Конечно, ха-ха.
Пришлось прокатиться на автобусе. На нужной остановке по одну сторону дороги была большая деревня, по другую – подножие холма, на нем тоже виднелось в тумане несколько домиков.
– То, что справа, – объяснял я, – это Темяшкино. А этот холм – Троицкая горка. Нам туда надо попробовать сходить, там еще никто не искал комнату.
