Но Таня старалась не обращать на это внимания. Работа, впрочем, превратилась для нее в адскую муку. Она стала очень скованной на репетициях. Во всяком темном углу ей мерещился недоброжелатель. Иной раз она на глазах у всех чего-то пугалась и, показывая пальцем в темноту пустого зала, кричала:
– Смотрите! Вот он… этот человек… он хочет убить меня!
Однажды нечто подобное произошло на спектакле. На Таню было страшно смотреть. Ясное дело, она не изображала испуг: лицо ее покрылось красными пятнами, она заломила руки и убежала со сцены, не досказав десятка нужных реплик.
Все решили, что она просто переутомилась, много репетируя, и Таня ушла в отпуск. Заботливая семья поместила ее в клинику профессора Волкова, доктора с мировым именем. Это требовало немалых денег, но необходимую сумму раздобыл брат, в критический момент появившийся из ниоткуда.
Профессор лично занимался ее случаем, и Таня быстро пошла на поправку. Сегодня же врачи должны были убедиться в том, что она полностью здорова, и выписать из больницы.
– Так, – сказал главный, – начнем.
Эти слова послужили сигналом санитарам; они откатили от стены странного вида аппарат с экраном. Пациентка с обреченным видом вошла внутрь него, так что теперь была видна лишь ее бледная стриженая голова.
– Начнем, господа, – сказал профессор Волков. – Вы видите, что мы поместили пациентку внутрь новейшего фиброгастроскопа, разработанного сотрудниками нашего института под руководством доктора Борисова. Теперь мы имеем возможность наблюдать за процессами, происходящими в желудке пациентки, с помощью особенного желудочного телевизора.
Голубой экран засветился, и на нем проступили неясные прямоугольные контуры. Посторонний человек, посмотрев на это, наверняка остался бы в недоумении. Но для специалиста здесь не было ничего загадочного. Некоторое время врачи наблюдали, как в желудке пациентки движутся темные квадратики.
– Что ж, она совершенно здорова, – медленно проговорил один из врачей.
– Да, вы правы, – небрежно бросил профессор.
– Итак, милочка, – обратился он Тане, – видишь, пора тебя выписывать. Ты полностью поправилась.
– Но я люблю вас, профессор. Я люблю вас с тех пор, как увидела впервые.
– Таня, – с укоризной произнес Волков, – выйди из фиброгастроскопа. Мы не можем больше держать тебя. А ты, в свою очередь, не можешь не подчиниться.
– Дмитрий Олегович, продержите меня еще недельку! Борис, скажите ему, пожалуйста!
– Таня, это не имеет никакого смысла, – подал голос Борис Борисов, изобретатель фиброгастроскопа. – Ты же сама это прекрасно понимаешь.
– А если ты откажешься нам подчиняться, то мы будем вынуждены прибегнуть к помощи наших санитаров.
– Боже мой, вы не врачи, а какие-то звери, – выдохнула Таня.
Профессор сделал знак санитарам. Они взяли Таню за руки и вывели из комнаты. Теперь на ее лице была написана безмерная покорность.
– И немедленно ведите следующего! – крикнул Волков вдогонку санитарам.
Следующий был молодой человек, рано облысевший, с темными кругами под глазами. Больничная пижама, явно не подходящая по размеру, висела на нем мешком. Увидев его, врачи заметно оживились, а профессор выбрался из-за стола и, подойдя к пациенту, велел санитарам отпустить его, а сам взял за руку и подвел к аппарату.
Это был Анатолий, искусственный человек, созданный в институте двадцать лет назад и с тех пор находящийся под пристальным наблюдением.
– Что ж, – сказал профессор, – подвергнем этой процедуре и нашего Анатолия.
Так и не произнеся ни слова, Анатолий вошел в фиброгастроскоп. Профессор покрутил ручки аппарата, щелкнул переключателем. И тут произошло невероятное. К немалому изумлению собравшихся, голова пациента начала говорить совершенно незнакомыми голосами – мужским и женским – и никто из оцепеневших врачей не мог это прекратить:
– …Какой позор!
– О, какой позор, мой милый! И в то же время какое блаженство!
– Да, это коробка для цветного телевизора, но она наполнена превосходным говном.
– О, наверное, очень приятно плавать в нем… и больше, больше говна!
