ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 1 полностью

— Знаешь, папа, я немного тороплюсь. У нас сегодня намечен визит к Багратуни, — подарила она Борису еще одну улыбку, от которой холодок опять пробежал у него по спине. — Я бы не хотела заставлять людей ждать. Давай уладим вопрос со снимками поскорее.

— Хорошо, — тяжело уронил Борис. — Как скажешь. Значит… Ничего не изменилось.

— Нет.

Ольге стало невыносимо находиться тут. Она задыхалась.

— Слав, я погуляю тут, посмотрю фотографии. Справишься без меня?

— Конечно. Иди, развейся, — ответил он.

Она развернулась и пошла прочь.

Изабеллу чуть удар не хватил, когда она услышала фамилию Багратуни. Кооператоры! Торгаши, подзаборные попрошайки, которые только вчера спустились с гор. Неужели Ольга с ними как-то связалась? И со своей блудной мамашей, ее невесткой, которую она с первой встречи возненавидела.

— Борис! — в панике воскликнула она, обретая дар речи, когда Ольга отошла на несколько шагов. — Борис!!! Сделай же что-нибудь!

— Тише, дорогая, — властно сказал тот.

Он произнес это с той особенной интонацией, которая говорила: еще слово, и ей не поздоровится. Что-то было не так, поняла пожилая женщина. Что происходит? Почему Борис вдруг стал таким сговорчивым? Почему молчит, а не прогонит зятя взашей?

— Изабелла, иди с юристом. Думаю, ты выручишь неплохую сумму за фотографии, — так же ровно, монотонно сказал муж. — Мне надо поговорить с зятем.

Фактически это был приказ. Она на негнущихся ногах удалилась, пару раз оглянувшись. Изабелла хотела знать, о чем муж говорил с Зиминым.

Ольга рассматривала снимки. Да, действительно, талантливая работа. Хотя… Имея хорошую профессиональную камеру и сделав сотню-другую снимков, легко выбрать из серии самый удачный. С другой стороны, только камера не делает человека фотографом. Нужен особый взгляд и глазомер. Надо точно угадать, где и когда нажать на кнопку. Ведь недаром фотографию называют «искусством выбора».

До того, как Борис ушел с головой в бизнес, а Изабелла в благотворительность и светскую жизнь, она увлекалась фотографией. Все старые снимки в альбомах были сделаны ею, а не в фотоателье. Ольга в детстве тайком разглядывала снимки своего покойного «брата», не подозревая, что это был ее настоящий отец.

— Красота-то какая, — сказал Попов, которого отправили проследить.

— Да, Антон Николаевич. Очень красиво.

Ни убавить, ни прибавить.

— На стену повесишь?

— Не знаю, — честно ответила она.

— Твои-то брезгуют нашим об-чеством.

— Да. Простите.

— Тебе-то что каяться?

Прошлись дальше, потеснив каких-то расфуфыренных женщин. Они сразу смолкли, когда Ольга со спутником подошли вплотную. Не ее ли обсуждали? Или просто от нее исходили некие флюиды застарелого страха, обиды и горечи, которые чувствовали окружающие люди. Надо успокоиться. Так нельзя.

— Чем такие родители, лучше никаких, — сказал вдруг мужик.

— Согласна.

Она повернулась к нему, и Попов поразился. Его словно поддых ударили. Какая пронзительная, трагическая красота! Плохо ей, а стала как будто еще краше от своих переживаний. Брови-крылья сошлись у переносицы, глаза сверкают от не пролитых слез, на скулах горит румянец. Губы кусает. Говорят же: не родись красивой, а родись счастливой. Не про нее ли сказано? Муж о ней печется, совсем голову потерял.

Но вообще хорошо, что купил акции. Умеет парень деньги делать. Даже в такой ситуации извлекает прибыль. «Хвоста накрутит супостату и не забудет про зарплату».

— Муж твой все сделает как надо. А ты не печалься, — сказал он вслух. — Охрана у тебя хорошая.

— Ох… Думаете, посмеют?

— А кто их разберет? — махнул он рукой. — Береженого бог бережет.

Брилев совсем затих, вслушиваясь в разговор. Ваня-малый переглядывался с напарником, не привыкнув к таким делам, но тот помалкивал. Сторож спит, охранник бдит. Обстановка напряженная. Телохранитель сам не понимал, что не так. Может, не сейчас и не сегодня, но что-то затевалось, и ему это не нравилось. Чуйка его редко подводила.

— Оля! — догнал их тот самый знакомец.

Телохранители напряглись, но тут же расслабились, узнав мужчину.

— Да, Женя, — улыбнулась Ольга. — Давно не виделись.

— Оля… Оля, так ты не уезжала? — сообразил он.

— Нет.

— Почему тебя не было видно?

— Училась. Работала. А ты?

— И я, — усмехнулся он. — Учился и работал. «Круглов и партнеры». Принимал дела отца. А ты кто?

— Журналист, — ответила она. — Работаю у Николаева в ЧОПе пресс-секретарем.

— А-а-а… Слушай, я имел с ними дело, вернее, с их клиентом. Давай созвонимся, поговорим, — предложил он. — Вот моя визитка.

Она оценила его деликатность. Круглов не стал просить у нее телефон, дал свой. Всегда приятно, когда тебе дают выбор.

— Жень, — не знала она, как бы поделикатнее отказать. — Не знаю, получится ли нам встретиться.

— Да, ладно! Знаешь, я давно хотел. Разговор есть важный.

— Не знаю, — повторила она. — Кстати, а что ты здесь делаешь? — решила узнать она. — Я тебя не видела на аукционе.

— Зато я тебя видел. Думал, может, померещилось. Решил зайти на выставку, вдруг встречу.

— А что за разговор? — для поддержания беседы спросила она.

— Про Олега.

Сердце пропустило удар.