ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 1 полностью

Они оба были никем, начинали с нуля, росли, делали карьеру, как могли. Деньги — это хорошо, но на них не купишь дружбу или понимание. Вот что она вынесла из этой связи. Кроме того — внезапно открывшийся гедонизм и тягу к чувственным удовольствиям. Это все ее горячая кровь! Ольга наконец-то смогла принять себя, перестать стыдиться своей красоты и желаний, которые она невольно пробуждала в мужчинах.

— Слав, — сказала она, когда он снова полез к ней и начал раздевать. — Например, я студентка с журфака. Ты бы даже не взглянул на меня. Так?

— Не так, — усмехнулся он, отодвигаясь и бросая ее тунику в сторону. — Вот поедешь на репортаж по криминальной хронике, а я уже там.

Ольга представила, как его пакуют в наручниках в милицейский «уазик».

— Ну тебя! — швырнула она в мужа бюстгальтер. — Разговорчики!

Он ловко поймал и рассмотрел кружевную штучку. Вот, значит, что у нее было под одеждой. И снизу, наверное, такие же ажурные кружева. Сразу захотелось продолжить и посмотреть, угадал он или нет…

Иванченко с Серым обсуждали планы на осень. Гость с севера приехал за другом, который закончил лечение. Тот пострадал во время разборок, и все думали, что он погиб. Даже могила на кладбище осталась в память об ошибке, которую киллер не хотел повторять.

— Что хирург сказал?

— Все отлично, — ответил Серый. — Подвижность вернулась.

Он повел плечами, словно пробуя заново. Все как прежде.

— Ну и морду тебе состряпали, — хмыкнул Иванченко. — Я бы не признал, если б не глаза.

Киллер промолчал, что это его настоящее лицо. До этого была пластика. Меньше знаешь — крепче спишь. Некоторые вещи не стоит обсуждать даже с друзьями. Он и так еле удержался, чтобы не избавиться от врача, который его оперировал.

— Зима женился, — сказал он, меняя тему. — Знаешь ее?

— Нет. Но он проверяет всех, с кем связался.

— Ага. Понятно.

Серый опять не стал говорить, что всего не предусмотришь. Предатели могут быть везде. Он был благодарен Зимину за помощь и был готов отплатить сполна. Новое лицо, смена документов и биографии — это все его заслуга. Если для этого надо устранить парочку врагов — нет проблем, сделает.

— Когда вылетаем? — спросил Иванченко.

— Зима хочет, чтобы я кое-что для него сделал. Придется ненадолго задержаться.

— Точно? Прямо так и сказал? С кем работаешь?

— Пока не знаю, — откликнулся киллер. — Но узнаю.

Убийство его не особо волновало. Это просто война, а на ней, как известно, все средства хороши. Если Зимину кто-то помешал — он его уберет. Гораздо больше Серый думал о том, кто его ждет на севере.

Женщина. Ребенок. Это было странно, непривычно, но его отчаянно тянуло туда, к ним. Он бы завязал? Наверное. Пора на покой.

Наверное, на сегодня было достаточно воспоминаний. Ольге хотелось стереть из памяти все эти годы. Впервые она пожелала, чтобы муж стал ее единственным. Не сравнивать его ни с кем, не думать больше ни о ком другом, принадлежать только ему. Просто раствориться друг в друге, как в космосе, слиться и больше не расставаться.

Но это невозможно. Они прожили каждый свою жизнь, у них есть прошлое. От осознания этого становится грустно. Поцелуи горчат, и на душе неприятный осадок.

— Что случилось? — отвлекся на миг Мирослав, и она снова поразилась, как он чутко улавливает ее настроение.

— Ничего, — посмотрела она ему в глаза. — Поцелуй меня еще.

Пусть сотрет других из памяти, заместит собой. И потом…

Поцелуи до беспамятства, почти до боли, которая смешалась с удовольствием.

Рубашка эта дурацкая, все пуговицы путаются в петлях, хочется сорвать одним движением, чтобы приникнуть к мощной груди, чтобы целовать все ниже и ниже, ласкать везде, заставить точно так же потерять голову и ощутить свою власть. А потом…

Покориться его силе. Ощутить тяжесть сверху и губы напротив. Увернуться, осыпать все лицо поцелуями. Застонать, когда он овладеет тобой, открыться, вобрать в себя, прогибаясь и подаваясь навстречу при каждом сильном, глубоком толчке.

Он внутри, неутомимо движется к цели, доводит ее до предела снова и снова. Она не в силах его отпустить и крепко сжимает бедрами. Миг — и они меняются местами. Она теперь сверху, и теперь она ведет его за собой.

Его большие ладони у нее на груди, они нежно ласкают и вдруг грубо, властно сжимают, и внутри вдруг раскрывается, как цветок, наслаждение. Оно катится волной от края до края, до кончиков пальцев, и вырывает из горла крик.

И потом…

…она падает, падает с небес, обессилено падает на него, окутав своими кудрями. Он гладит ее по голове.

— Ты как?

Слов нет.

Есть только он.

— Ты куда? — наконец среагировала она, когда Зимин вдруг встал с постели.

Ольга невольно залюбовалась, как под смуглой кожей играют мышцы, и сглотнула. Ну, вот, опять! Хочется еще. Заполучила его в свое безраздельное пользование, и все мало. Что это с ней? Как кошка по весне. Настоящий гормональный всплеск.

— Лежи, я сейчас, — ответил он. — Забыл кое-что показать.

— Что?

Она лениво, пресыщено вздохнула и нехотя повернулась на звук. Муж рылся в большой спортивной сумке. Достав оттуда картонную сумку с логотипом ювелирного магазина, он вернулся обратно.