ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 2 полностью

— Дома, как видишь, — поцеловала она его, присаживаясь рядом. — Слав, ты собаке еды оставил?

— Э… Нет.

Он с наслаждением зарылся лицом ей в волосы, которые распушились после бани, но Ольга увернулась.

— Сла-а-в… Как ты мог! — возмутилась она. — Бедный Чарли. Он же сутки там один.

— Я же не знал, что свалюсь. Оль, да ничего с ним не случится, — успокоил он. — Поилка автомат. Опять пакет с кормом порвет, как в прошлый раз.

— Но его же выводить надо. Он там без нас все разнесет. И одичает.

— Сейчас.

Зимин снова взял смартфон, вызвал охранника и дал ему ключи от пентхауса и карты доступа на территорию жилого комплекса, чтобы ребята привезли пекинеса. Кому расскажешь — не поверят. Братва засмеет.

— Кстати, Миру Загитовну могут скоро выписать, придется ей собаку вернуть, — добавила Ольга.

— Наконец-то! — вырвалось у мужика, за что он получил легкий, но ощутимый тычок под ребра.

Большаков после консультации финансового аналитика повеселел и воодушевился. На этой позитивной волне он позвонил Ольге:

— Вечер добрый, Оленька. Да вот… Звоню. Если не передумала, можешь поприсутствовать на собрании совета директоров… Сейчас расскажу.

Ольга, закончив разговор, встретилась взглядом с мужем.

— Что?

— Это ты мне скажи, что, — расчетливо, отчасти цинично улыбнулся он. — Пойдешь?

— Думаю, да.

Она уткнулась ему в шею, обняла и немного помолчала. Вообще с ним и молчать приятно, это редкость.

Большаков пообещал подарить ей кумулятивные «префы» — привилегированные акции, по которым за все эти годы не платились дивиденды. За двадцать лет это составило кругленькую сумму. А также привилегированную акцию — так называемую «золотую». Такие не давали права влиять на решения правления, но фиксировали дивиденды вне зависимости от состояния и прибылей компании и позволяли присутствовать на собраниях.

Она пойдет туда вместе с отцом Олега. Никто не сможет запретить ей. Такой подарок дорогого стоит!

— Помочь? — предложил Зимин, подразумевая силовую поддержку.

— Нет, Слав, — фыркнула она, буквально читая его мысли, но, помня о ранах, удержалась от того, чтобы сжать мужа в объятиях. — Все пройдет цивилизованно. Офис в Москва-Сити, туда так просто не проникнуть. У нас другая цель.

— Какая?

— Подтолкнуть.

В пропасть.

Борис Летков сейчас как ребенок, у которого отбирают любимую игрушку. Логика отказывает.

Надо вывести его из равновесия. Достаточно снова высказать мнение о рискованности предприятия, чтобы он еще сильнее утвердился в мысли довести дело с эмиссией до конца.

Дальше просто.

Большаков, имея привилегированные акции, потребует преимущественного права на выкуп. Он сделает вид, что хочет скупить все, что выбросят в свободную продажу на рынок. Блеф чистой воды. Столько денег у него нет, если только он не решит продать ради этого свою компанию.

Борис заявит сплит и будет считать это победой.

Пока идет обмен акций и их дробление, сторонняя скупка затруднена. Вставляя палки в колеса Большакову, ее дед накличет беду на свой холдинг. Экономический документооборот встанет. Прибыли упадут. Часть инвесторов запаникует и отвалится. Остальные крупные акционеры, пока не поздно, потребуют выплаты дивидендов по «префам» досрочно. Она, кстати, тоже. Иначе через пару месяцев, когда компания начнет коллапсировать, не получит за эти бумажки ничего.

Холдингу конец.

Осталось недолго. Она с удовольствием посмотрит, как ее дед будет проваливаться в трясину все глубже и глубже.

— Ты ужинал? — отодвинувшись, спросила она.

— Да, — ответил Зимин. — Заказал еды, а то у тебя в холодильнике ничего нет. Идем.

Он подхватил со стула и накинул купленный специально для него «гостевой» банный халат. Подпоясался. Снизу торчали мускулистые волосатые ноги. Ольга сообразила, что промахнулась с размером, хотя в магазине это предлагали как самый большой.

Вообще-то ему рано было так объедаться, доктор не советовал, но раз чувствует себя хорошо — ладно. Не будет спорить, лишь бы на пользу. Организм знает лучше, что ему надо.

В коробках с логотипом клуба «Колоссиус» обнаружилось просто неприличное количество еды, причем Мирослав уже, похоже, ополовинил. В мойке, как и в прошлый раз, высилась груда грязных тарелок.

Ольга, проходя мимо сидящего за столом Зимина, поцеловала его в макушку. Он поймал ее за руку и усадил к себе на колени, где ей, казалось, было самое место.

— Ты чего?

— Ничего, — тихо ответила она.

Накатила какая-то щемящая до боли нежность. Как же она рада, что он не умер. Даже этой грязной посуде рада! Носкам на полу, любым следам его земного присутствия у нее дома.

— Отпустишь? — спросила она, неумело скрывая приступ сентиментальности. — Поглядим, что твои повара приготовили.

Ольга положила себе немного овощей, холодного кроваво-красного ростбифа и соленого лосося, посыпанного зеленью и специями. Объеденье! Все полезное, свежее и вкусное. После бани не будет тяжести в желудке.

Ела, смакуя каждый кусочек, наслаждалась, забыв обо всем, и тут поймала на себе внимательный мужской взгляд.

— У тебя тут… — показал Зимин. — Крошка.

— Где? — потерла она губы. — Все?

— Ага.