ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 2 полностью

— Можно просто продать в том виде, в каком оно есть. С учетом сезонной стагнации и падения цен на рынке недвижимости за загородный дом много не выручить, в то время как за объект в центре города можно получить много больше его реальной стоимости. Желающие найдутся. Если оставить, то… В доме можно сделать гостиницу на… на тридцать мест, — прикинула она, — или интернат для инвалидов. Галерея подходит под ресторан или детский развивающий центр. И то, и другое на начальном этапе потребует дополнительных вложений и найма квалифицированного персонала.

— Ясно, — снова сказал он. — Но я хотел знать, чего хочешь ты.

— А! Поняла, — сообразила она и снова задумалась. — Я хочу отобрать у них то, что им дорого. Этого достаточно. Дальше сами.

Большаков согласно кивнул. Мысли сходятся. Что будет с человеком, если лишить его смысла жизни? Вот и поглядим.

Он старался не думать о том, что, когда месть свершится, его дела на этой грешной земле тоже будут закончены. Ведь он только ради этого и жил.

Ольга не выдержала и позвонила мужу прямо из ресторана.

— Слав, — сказала она. — Можешь говорить? Или мне перезвонить?

— Немного, — словно запыхавшись, ответил он.

— Ты в спортклубе?

— Нет, — отрывисто бросил он. — Что у тебя?

Фу, как грубо. Мог бы и не брать трубку, раз занят. За кадром раздался звук битого стекла, какие-то вопли и глухие удары. Да чем он занят, в самом деле? Женщине стало не по себе.

— Я в ресторане с Большаковым, — кратко, как в армии, доложила она. — На работу сегодня больше не поеду, возвращаюсь домой. Встречаемся там.

— Лады.

Он отключился.

— Проблемы? — спросил Большаков.

— Нет. Не думаю.

Зимин в своем репертуаре. Кажется, она уже привыкает к его своеобразной манере общения. Дома увидятся, и она узнает, что случилось. Раз трубку снял, значит, жив-здоров. Остальное второстепенно.

Большаков, кстати, после разговора оживился. Вместо того чтобы впадать в депрессию, он развил бурную деятельность. Мужчина названивал юристам и заму, уточняя детали сделки и назначая встречу какому-то Айвазу. Имя показалось ей знакомым.

— Простите, вы кому звоните? Айвазу Багратуни?

— Да.

— Зачем?

— Есть идея.

Ольге совсем не улыбалось снова общаться с новоявленными родственниками, но ее никто пока не обязывал делать это, так что не стала влезать.

После обеда Большаков проводил ее на стоянку. Охранник распахнул перед ней дверь авто. Женщина сделала шаг и вдруг услышала за спиной:

— Хочешь присутствовать на внеочередном собрании акционеров?

Ольга резко развернулась на каблуках.

— Но… я же не акционер, — удивленно возразила она.

— Я могу включить тебя в свою команду вместе с юристом, — ответил он и добавил, заметив ее колебания. — Не отказывайся сразу.

— Я подумаю.

Мирослав как раз закончил общаться с особо ретивым репортером, который проник в ночной клуб «Колоссиус» под видом рядового посетителя. И куда только смотрел фэйс-контроль? Металлодетектор должен был показать, что в сумке у парня камера. И тем не менее.

Мужика изловили, изъяли камеру и телефон, после чего отвели в подсобку, еще раз обыскали и допросили с пристрастием. Плюгавенький журналюга раскололся почти сразу. Его нанял Петр Тюнин, продюсер певицы Лилии. Надо было заснять «бесчинства» в ночном клубе, желательно, чтобы владелец клуба был на фоне баб. Когда Зимин задал вполне закономерный вопрос, зачем, тот ответил, что надо было создать образ неразборчивого в связях кобеля и плейбоя.

И ведь ему почти удалось выполнить задание! Мирослав как раз общался с диджеем, а одетые в кожаную сбруйку девочки в «клетках» рядом разминались, лениво дрыгаясь под ритм, бьющий из колонок. В этот миг он боковым зрением заметил, что их снимают.

Почему-то стало неприятно, что статью могла прочитать Ольга. Она, конечно, поймет, что это подтасовка, но люди считают иначе. И так они теперь замазаны после телевизионного скандала.

— Поп, куда его? — еще раз тряхнул засланца Зимин.

— Ты чегой-то перемудрил, — сказал зам. — Подержать, покормить да отпустить после банкета. Мы же не звери.

— Заявит, сука, — пробасил один из бойцов, который держал под руки пленного.

— Не заявит, — мягко, ласково сказал Зимин и наклонился, взглянув прямо в бегающие глазки папарацци. — Он же не дурак, да? Ну, ошибся человечек, бывает. На первый раз простим.

— Да-да, — зачастил журналист. — Да, я не специально, я так… Я ничего!

— Ну, вот и ладушки. Пакуйте его.

Ольга дома ждет. Отлично! Что-то он соскучился.

— Эй, а камера? Камера-а? — тоскливо провыл папарацци, когда его уводили.

— Кстати, да, — запоздало сообразил Зимин и велел Попову: — Хорошо, что напомнил. Отдай Крагину карту памяти из фотоаппарата. Вдруг там еще что-нибудь интересное. Удостоверение тоже. Все, я пошел.

С утра Зимин изучал бумаги, которые юрист принес на подпись, а после обеда с этим говнюком общался. В качалку уже не успевает, так что прямым курсом домой. Поест уже там, и будут собираться на прием, будь он неладен.

Дело доктора Гладышева, составленное службой безопасности и напрочь забытое, так и осталось лежать в сейфе. До поры, до времени.