ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 2 полностью

— Я подумаю, Ильхан Николаевич, — повторил Зимин, постепенно свирепея.

Какого лешего этот наглый татарин его дергает? Ольгу, наверное, хочет видеть. И по… ему, что могут снова устроить покушение, что она тоже может пострадать.

— Ну, думай. Извини, если что не так, — добавил олигарх. — Мирослав, пойми меня правильно. Мое дело пригласить, твое дело отказаться.

— Я подумаю, — уже более спокойно ответил Зимин. — Спасибо за приглашение.

Он отключился. Прибыл Поп и Крагин. Следак еще нарисовался, и все просто мечтали с ним пообщаться.

В кармане пиджака, лежащего рядом, запиликало, но он брать не стал. Потом, все потом…

О покушении Ольга узнала из вечерних новостей.

Как ни странно, стало легче. До этого была неизвестность, а теперь она знала, что на Зимина покушались, но он жив. Ольга хотела поехать в больницу, или куда там мужа повезли, но ей опять не дали выйти из дома.

— Ольга Борисовна, оставайтесь дома.

— Иван, я все знаю, — сказала она. — Скажи хотя бы, что с Мирославом Иванычем.

— Все хорошо, немного задело, наложили швы. Могло быть хуже, — ответил Брилев. — Давайте, чтобы ваш муж не волновался, вы побудете дома.

— Хорошо, я-то посижу, — фыркнула она. — А собака сейчас описается.

— Простите, но пусть портит ковер.

— Вот даже как!

Она захлопнула дверь и посмотрела на пекинеса, который сидел в просторной прихожей, взяв в зубы поводок.

— Чарли, придется ходить в лоток. Коробку надо нам, Чарли, — сказала собаковладелица. — Коробку. Господи помилуй…

Ее вдруг обуял истерический смех пополам со слезами. Ольга от облегчения сползла по стеночке, но ее все еще колотила дрожь. Песик подскочил, встал на задние лапы и начал лизать ее лицо.

Надя позвонила. Оказывается, она тоже видела на ТВ видела Калашникова с Зиминым.

— Господи, эти парни меня в могилу сведут! Я вся поседею!

— Ты же волосы красишь, — сказала Ольга.

— Потому и крашу. Пятеро мужиков дома, а порядка нет. Все нервы мне вымотали.

Ольга лежала на диване, почесывая ухо пекинесу, лежащему рядом, и слушала, как подруга что-то говорит, говорит, говорит в трубке…

— Эй! Ты меня вообще слушаешь?!

— А, да. Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет, — ответила она.

— Оля! — обиделась Дробышева. — Я думала, мы друзья.

— Мне сейчас нельзя волноваться, между прочим.

— Ну, да… — сразу опомнилась Надя.

Ольга перевернулась и села.

— Надя, как думаешь, это же только начало?

В трубке повисло молчание.

— Не знаю.

— Извини, что втянула тебя во все это, — попросила прощения Ольга. — Если бы не эта свадьба…

Если бы не свадьба с Зиминым, подруга бы не связалась с его приятелем. Теперь они тоже в зоне риска. Господи, чушь какая. Прямо «лихие девяностые» снова стучатся в двери. Тогда никто из членов семей бизнесменов и криминальных авторитетов не был в безопасности.

— Ты что, жалеешь? — удивилась подруга.

— Не знаю. Нет! Не жалею. Я боюсь.

— Я тоже, — понизив голос, сказала Надя.

Послышался голос Ванюшки, который просил какую-то машинку. Дробышева отвлеклась, ответила, даже прикрикнула. Потом сказала:

— Я пойду. Надо этих охламонов ужином кормить.

— Пока.

Ануш еще позвонила. Она уже узнала из теленовостей о покушении.

Пришлось ее успокаивать, она переволновалась больше внучки, постоянно срываясь с русского языка на армянский, так что Ольга ее через слово понимала. Наконец она не выдержала и попросила передать трубку дедушке.

Так и сказала. Не Артуру. Дедушке.

Поговорили. Она сказала, что муж ее жив, что пока не приехал, она ничего не знает. Артур Багратуни звонил Зимину, но тот не брал трубку.

— Я знаю не больше вашего, к сожалению, — ответила она. — Если хотите, завтра я позвоню, а вы пока успокойте Ануш.

И потом еще минут десять уговаривала ее по телефону принять лекарство и лечь спать пораньше и уверяла, что с ней все хорошо.

Как ни странно, помогло. Это лучше, чем накручивать себя в гробовой тишине. Стало легче.

Ольга не спала, когда вернулся муж.

На часах уже был час ночи. Она подышала, помедитировала, сделала пару успокаивающих асан и теперь пила зеленый чай, листая книжку про беременность.

После того, как Ольга выплакалась, наступило облегчение. Ничего непоправимого не случилось. Зимин — не Олежка, не честный правильный мальчик, который не ждал подвоха и пал жертвой мерзавцев. Он выжил. Все хорошо. Он разберется с проблемами. Должен разобраться, или это просто не Зимин, которого она знала.

Стук двери оторвал ее от строчек.

— Слав?

— Это я.

Она сорвалась с места. Зимин, усталый, но странно веселый, словно случилось что-то хорошее, стоял в прихожей. Пиджака не было, на наполовину расстегнутой сорочке — подозрительно темные пятна.

— Слав!!!

Ольга, забыв, что он ранен, так крепко его обняла, что он сдавленно зашипел сквозь зубы.

— Эй, полегче, — сказал он куда-то ей в макушку. — Переживала, да?

— Очень, — прошептала она, и на глаза опять набежали непрошеные слезы. — Слав! Почему ты не отвечал?! Слав!!! Я тут с ума схожу, а ты…

Она хотела отодвинуться, но он не дал. Они постояли так еще немножко, и Ольга постепенно остывала, перестав злиться на него. И даже пекинес прискакал и начал гавкать на них.