ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 2 полностью

— Пойдем, — наконец совсем другим тоном сказала она, отстраняясь, и погладила его по лицу. — Покажешь, что там у тебя?

Там — это под разорванной одеждой.

— Да меня уже кто только не смотрел, — чуть не заржал он.

— И ничего смешного.

— Ага.

Глаза его искрились от смеха.

— Ты выпил, что ли? — подозрительно принюхалась она. — Это тебя в больнице напоили?

Однако пахло не спиртом, а хорошим коньяком.

— Праздновали с парнями.

Зимин был рад, что жив. Вот, и жена тоже беспокоится, переживает. Кто еще будет о нем думать? Кузю благодаря этому случаю возьмут в разработку менты. У него был мотив, он послал своего зама стрелку забить. Следак очень оживился, когда узнал, что случилось в этот день. Наверняка есть записи с камер видеонаблюдения, как Быков его пас, и столкновения на дороге.

Потом прибыл полковник Бессонов, они о чем-то долго и на повышенных тонах разговаривали за стенкой. Слов не было слышно, только голоса. Наверное, делили полномочия.

Зимина помучили пару часов, а потом отпустили, когда прибыл его юрисконсульт. Адвокатов он не стал вызывать, он же сегодня «терпила». Но до бесконечности сидеть в отделении не был намерен.

— Да ладно тебе, — обнял он Ольгу сзади, но она отмахнулась.

На стол собирает, суетится. А это что на столе? Книжка. Зимин прочел название: «Беременность неделя за неделей».

— Это что? — спросил он. — Матчасть?

— Готовлюсь, ага, — не оборачиваясь, ответила она, без лишних слов сообразив, о чем идет речь.

Черт! Книжку не спрятала. А, собственно, зачем? Он так и так узнает, шила в мешке не утаишь. Тело меняется. Гормоны уже вовсю пляшут.

— И что там про ЭКО? — уточнил муж. — Может, лучше потом? Сама видишь…

Ольга спиной почувствовала, что он подошел ближе, практически вплотную, едва не касаясь ее.

— Вижу! — резко развернулась она, оказавшись с ним лицом к лицу. — Вот убьют тебя, и кто у меня останется?

— Оль, ты о чем вообще?

— Вот оставишь меня вдовой, — озвучила она свои страхи. — Я так сегодня волновалась.

— А без папахена жить ребенку как?

Зимин отлично понимал, что без него бизнес тут же развалится, как карточный домик. Ольга не сможет встать у руля. Букмекерские конторы, где отмывались деньги, все эти схемы с оффшорами — не для нее. Если с ним что-то случится, «Квадригу» отожмут свои же братки или конкуренты — по обстоятельствам. Или фирма скатится в пропасть еще раньше после известий о гибели владельца. Акции просядут, и продать активы даже по себестоимости наследники не смогут.

Кстати, о наследниках.

За все эти годы он не раз и не два, попадая в рискованные ситуации, думал о своем отце. Он тоже наследует, но к этим «грязным», проклятым деньгам не захочет иметь никакого отношения, так что в права вступать не будет. Но те, кто его хочет убить, этого не знают и не вникают в сложности семейных отношений. Им насрать, что с батей они не виделись уже много лет. Его тоже попытаются устранить, если захотят отжать у вдовы бизнес.

— У меня кроме тебя никого нет, — в каком-то отчаянии прошептала Ольга. — Понимаешь?

Зимин обнял жену одной рукой, той, что не болела.

— Хватит плакать. Жив-здоров.

Он вдруг понял, что у него тоже никого кроме нее нет. Такие дела. Весь хмель моментально выветрился из головы.

— Кушать будешь?

Зимин спал, как убитый, лежа на спине и приоткрыв рот, а она сидела рядом. Нагнулась, чтобы послушать дыхание. В порядке. Лоб потрогала — холодный. Вот же психика устойчивая! Такие дела сегодня творились, а он спит как ни в чем не бывало. Даже завидно.

Рубаху, что была на муже, пришлось срезать ножницами: он не мог раскинуть руки, чтобы стянуть ее с себя. Под одеждой обнаружилась аккуратная квадратная медицинская нашлепка, под которой, вопреки Ольгиным опасениям, не было никаких кровавых пятен.

Прежде чем выбросить, Ольга поднесла ткань к лицу. От рубахи пахло дымом, но не как от костра, а каким-то химическим, с привкусом пластика, а также чем-то характерно больничным — не то антисептиком, не то лекарствами, чем пациенты сразу пропитываются и пару дней не могут избавиться.

Когда она вернулась с кухни, муж уже спал.

— Вот какой твой папа.

Ольга провела рукой по плоскому еще животу. Конечно, неизвестный пришелец, поселившийся там, ей не мог пока ответить, но отчего-то стало спокойно.

Утром Зимин, словно опровергая вечную истину, что мужчины не умеют болеть и страдают, встал раньше нее. Ольга спросонья ощутила, как прогнулся матрас, и встрепенулась, подняв голову от подушки.

— Спи. Я пока по телефону поговорю, надо порешать кое-что, — сказал он. — Спи пока.

— Сколько времени?

— Семь утра.

— Ты чего так рано? — удивилась она.

— Болит, — скривился он. — Анестезия закончилась. Доктор еще приедет смотреть и перевязку делать. Но это ближе к двенадцати.

— Ох, Слав… — снова уронила она голову на постель.

У него болит рана, а у нее — голова, словно с похмелья. Состояние как после бомбежки. Но сон прошел. Ольга лежала, краям уха слушая приглушенный голос мужа. Он с кем-то говорил, потом прервался. Снова говорил — уже другим тоном. И снова. Глаза слипались.