– Ничего подобного, – сказала она, но вспомнила о своем отце, у которого кроме жены была постоянная любовница – и при этом ему еще потребовался роман с Глэдис Энджелус.
– А мой отец не был верным мужем, – сказал Малыш. – У него полно незаконных детей.
– Я тебе не верю. Мне кажется, он любит твою мать.
– Ну, один-то внебрачный ребенок точно есть.
– Где?
– Не знаю.
– Значит, ты не можешь быть в этом уверен.
– Я слышал, как он сказал это в разговоре с Бингом Вестхэмптоном. Ты же знаешь, что за фрукт этот Бинг.
– Знаю, – сказала Дейзи. Казалось, сейчас пришло время говорить правду, поэтому она добавила: – Он не упускает случая пощупать меня за задницу.
– Старый козел. Ну в общем, мы все немного выпили, и Бинг сказал: «А ведь почти у всех нас есть один-два внебрачных ребенка, убранных с глаз долой, не так ли?» А папа сказал: «Ну я-то уверен, что у меня всего один». Потом, наверное, он сообразил, что сказал, закашлялся и выглядел как дурак. И сменил тему.
– Ну, меня не интересует, сколько внебрачных детей у твоего отца. Я современная американская девушка и не стану жить с неверным мужем.
– А что станешь?
– Я от тебя уйду! – сказала она с дерзким видом, но в душе чувствовала боль, словно он ударил ее кинжалом.
– И вернешься, поджав хвост, в Буффало?
– Может быть. Но вовсе не обязательно. Денег у меня полно. – При заключении брака адвокаты ее отца проследили, чтобы Малыш не смог запустить руку в богатства Вяловых – Пешковых. – Я могу поехать в Калифорнию. Сняться в каком-нибудь папином фильме. Стать кинозвездой. Готова спорить, что у меня получится. – Но это была лишь рисовка. Ей хотелось разрыдаться.
– Ну и уходи, – сказал он. – Отправляйся ко всем чертям, мне наплевать.
«Неужели это правда?» – подумала она. Но взглянув ему в лицо, решила, что все-таки нет.
Они услышали, как подъехала машина. Дейзи на дюйм отогнула в сторону край светомаскировки и увидела черно-кремовый «Роллс-Ройс» Фица с затемненными фарами.
– Твой отец вернулся, – сказала она. – Интересно, война уже началась?
– Нам лучше спуститься.
– Иди, я сейчас приду.
Малыш вышел, а Дейзи посмотрела на себя в зеркало. С удивлением она увидела, что совсем не отличается от той женщины, что вошла сюда полчаса назад. Вся ее жизнь перевернулась вверх дном, но ни намека на это не было на ее лице. Ей было ужасно жаль себя и хотелось плакать, но она сдержала слезы. Взяв себя в руки, она спустилась вниз.
Фиц был в обеденном зале, на его смокинге блестели капли дождя. Дворецкий Граут подал сыр и фрукты, ведь Фиц пропустил десерт. За столом собралась вся семья. Граут налил Фицу красного вина. Фиц сделал глоток и произнес:
– Это было совершенно ужасно.
– Да что же произошло? – сказал Энди.
Фиц съел кусочек чеддера, прежде чем ответить:
– Невилл говорил четыре минуты. Худшего выступления премьер-министра я еще не видел. Он мямлил и юлил и сказал, что Германия может вывести из Польши войска, чему никто не поверил. И ни слова – о войне, ни даже об ультиматуме.
– Но почему? – сказал Энди.
– В частных разговорах Невилл говорит, якобы он ждет, что французы оставят колебания и объявят войну Германии одновременно с нами. Но многие подозревают, что это просто трусливая отговорка.
Фиц сделал еще глоток вина.
– Следующим говорил Артур Гринвуд. – Гринвуд был лидером партии лейбористов. – Когда он встал, Лео Эмери – заметьте, член парламента от консерваторов! – выкрикнул: «Артур, скажи за Англию!» Подумать только, чтобы от лица Англии высказался чертов социалист – тогда, когда премьер от консерваторов не оправдал надежд! Невилл был похож на побитую собаку.
Граут снова наполнил бокал Фица.
– Гринвуд говорил крайне мягко, но все же сказал: «Мне хотелось бы знать, сколько еще мы готовы медлить?» И обе стороны палаты общин встретили эти слова одобрительными криками. Я полагаю, Невилл был готов провалиться сквозь землю… – Фиц взял персик и ножом и вилкой нарезал его на ломтики.
– И чем все кончилось? – спросил Энди.
– Ничего еще не решено. Невилл вернулся на Даунинг-стрит, десять. Но остальной кабинет окопался у Саймона в кабинете, в палате общин. – Сэр Джон Саймон был канцлером казначейства. – И они заявляют, что не выйдут оттуда, пока Невилл не пошлет немцам ультиматум. Тем временем начинается заседание исполнительного комитета Лейбористской партии, а недовольные «заднескамеечники» проводят собрание на квартире у Уинстона.
Дейзи всегда говорила, что не любит политику, но, войдя в семью Фица, наблюдая все это изнутри, она политикой заинтересовалась и нашла это действо захватывающим и устрашающим.
– Значит, премьер-министр должен действовать! – сказала она.
– Да, конечно, – сказал Фиц. – Прежде чем парламент соберется снова – а это должно произойти завтра в полдень – я думаю, Невилл должен либо объявить войну, либо подать в отставку.
В холле зазвонил телефон, и Граут вышел ответить на звонок. Через минуту он вернулся и сказал:
