Теперь она понимала, что до Ллойда никогда никого не любила. Она не любила по-настоящему Малыша, хотя он вызывал у нее восхищение. А к бедному Чарли Фаркуарсону она просто очень хорошо относилась. Она была уверена, что может удостоить любовью любого, кого захочет, и что главное лишь – с умом выбирать. Теперь она понимала, что все совсем не так. Ум к этому никакого отношения не имел, и выбора у нее не было. Любовь пришла, подобно землетрясению.
Жизнь была пуста – за исключением тех двух часов, что она проводила каждый вечер с Ллойдом. Весь день был ожиданием, а последующая ночь – воспоминанием.
Когда она ложилась щекой на подушку – это был Ллойд. Когда она прикладывала к груди полотенце, выходя из ванны, – она прижималась к Ллойду. Когда ей случалось в задумчивости сунуть палец в рот – она думала о Ллойде. Как она могла четыре года не обращать на него внимания? Любовь всей ее жизни появилась перед ней на балу в Тринити, а она заметила лишь, что на нем костюм с чужого плеча! Почему она не обняла его, не поцеловала, не уговорила немедленно пожениться?
Она подозревала, что он всегда это знал. Должно быть, он полюбил ее с самого начала. Он умолял ее расстаться с Малышом. «Бросьте его, – сказал он после того вечера в мюзик-холле «Гэйети», – будьте моей девушкой». А она над ним посмеялась. Но он предвидел истину, когда сама Дейзи еще была слепа.
Однако какая-то интуиция подсказала ей поцеловать его, там, на тротуаре Мэйфэр, в темноте между двумя уличными фонарями. В то время это казалось ей шальной прихотью; но на самом деле это был самый разумный поступок в ее жизни, так как он наверняка закрепил его преданность ей.
И теперь в Ти-Гуине она не желала думать, что случится дальше. Она жила от одного дня до другого, витала в облаках, беспричинно улыбалась. Она получила встревоженное письмо из Буффало, от мамы – та волновалась о ее здоровье и настроении после выкидыша, и Дейзи написала успокаивающий ответ. В конце письма Ольга сообщала разные буффальские новости: Дейв Рузрок умер в Палм-Бич; Маффи Диксон вышла замуж за Филипа Реншоу; жена сенатора Дьюара Роза написала бестселлер «За кулисами Белого дома» с фотографиями, сделанными Вуди. Месяц назад после прочтения всего этого Дейзи страшно потянуло бы домой, но сейчас ей было лишь интересно – и только.
Она только жалела о ребенке, которого потеряла. Боль прошла сразу же, кровотечение прекратилось через неделю, но ее мучило чувство потери. Она больше не плакала, но время от времени замирала, глядя в пустоту, думая, мальчик это был бы или девочка и как бы он выглядел, – а потом с ужасом понимала, что просидела без движения целый час.
Пришла весна, и она в непромокаемых сапогах и плаще стала прогуливаться по обдуваемому ветром склону горы. Иногда, когда она была уверена, что никто, кроме овец, ее не слышит, она изо всех сил кричала: «Я люблю его!»
Ее беспокоила его реакция на ее расспросы о его родителях. Может быть, ей вообще не стоило поднимать эту тему: его все это только расстроило. Но у нее было убедительное оправдание: раньше или позже правда могла выйти наружу, а такие вещи лучше узнавать от того, кто тебя любит. У нее сжималось сердце от его терзаний, и она любила его еще больше.
Потом он сказал ей, что договорился об отпуске. Он собирался поехать на южное побережье в курортный город Борнмут на ежегодную конференцию партии лейбористов, которая должна была состояться во вторые выходные мая, в день, когда в Британии праздновали Уитсан.
Он сказал, что его мама тоже собирается в Борнмут и у него будет возможность расспросить ее о своем происхождении; и Дейзи подумала, что он, похоже, и хочет, и боится этого.
Лоутер, конечно, отказался бы его отпустить, но Ллойд еще в марте, когда его направляли на этот курс, говорил об этом с полковником Эллис-Джонсом, и полковнику то ли сам Ллойд пришелся по душе, то ли он поддерживал партию, то ли и то и другое, но разрешение он дал, и Лоутер запретить поездку уже не мог. Но, конечно, если бы Германия вторглась на территорию Франции, никто никуда поехать не смог бы.
Дейзи почему-то испугала перспектива отъезда Ллойда из Эйбрауэна – если он не будет знать, что она его любит. Она сама не понимала почему, но чувствовала, что должна сказать ему до его отъезда.
Ллойд должен был уехать в среду и вернуться через шесть дней. По совпадению, Малыш сообщил, что приедет ее навестить в среду вечером. Дейзи была рада – хоть сама не могла объяснить почему, – что они не окажутся в Эйбрауэне одновременно.
Она решила сделать Ллойду признание во вторник, накануне его отъезда. Что она скажет на следующий день своему мужу – она понятия не имела.
Представляя себе объяснение с Ллойдом, она понимала, что он, конечно же, поцелует ее, а когда они начнут целоваться, то окажутся во власти чувств и будут заниматься любовью. И потом будут всю ночь держать друг друга в объятиях.
