– Простите, наверное, это было грубо с моей стороны? Я лишь хочу, чтобы вы увидели то, что у вас перед самыми глазами. Если Пил заподозрил правду, то не кажется ли вам, что остальные тоже могут? Такие известия лучше услышать от кого-то, кто… от друга.
Вдали прозвучал гонг. Ллойд автоматически сказал:
– Мне пора идти в столовую на ланч.
Он вынул фотографию из рамки и сунул в карман форменного кителя.
– Вы расстроены, – сказала с тревогой Дейзи.
– Нет-нет. Просто… изумлен.
– Мужчины часто отрицают, что они расстроены. Пожалуйста, зайдите ко мне еще попозже.
– Хорошо.
– Не ложитесь спать, не поговорив со мной еще раз.
– Не буду.
Он вышел из чулана и поднялся по лестнице наверх, в большой обеденный зал, ставший теперь столовой. Механически он съел свою банку мясного фарша, его мысли были в смятении. Он не принимал участия в обсуждении, шедшем за столом – о битве, кипящей в Норвегии.
– Мечтаете, Уильямс? – сказал майор Лоутер.
– Виноват, сэр, – автоматически ответил Ллойд. И тут же придумал отговорку: – Я вспоминал, какое звание в Германии выше:
–
Ллойд почувствовал, что краснеет. Значит, его дружба с Дейзи была не так незаметна, как он надеялся. Даже Лоутер заметил. Ллойд возмутился: они с Дейзи не делали ничего предосудительного. Однако возражать он не стал. Он чувствовал себя виноватым, хоть и был ни в чем не виноват. Он не мог положа руку на сердце поклясться, что его намерения чисты. Он знал, что сказал бы его дедушка: «Кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с ней в сердце своем». Именно так учил Иисус, и в этом было много правды.
Вспомнив о дедушке с бабушкой, он подумал: а знают ли они о его настоящих родителях? От этих сомнений, кто же его настоящие отец и мать, он чувствовал себя потерянно, как во сне, где падаешь с большой высоты. Если ему лгали об этом, то могло оказаться неправдой все, что угодно.
Он решил расспросить дедушку с бабушкой. Можно было сделать это сегодня, в воскресенье. Дождавшись момента, когда уже не было неприличным покинуть столовую, он спустился с холма и направился на Веллингтон-роу.
Ему пришло в голову, что, если он прямо спросит, правда ли он сын Мод, они просто станут все начисто отрицать. Может быть, более постепенный подход принесет больше информации.
Он нашел их на кухне. Для них воскресенье был Божий день, посвященный религии, они не читали газет и не слушали радио. Но они были рады его видеть, и бабушка, как всегда, сделала чай.
– Мне так хотелось бы знать больше о своем настоящем отце, – начал Ллойд. – Мама говорит, Тедди Уильямс был в «Валлийских стрелках», вы это знаете?
– Ох, ну зачем тебе ворошить прошлое? – сказала бабушка. – Твой отец – Берни.
Ллойд не спорил.
– Берни Леквиз был для меня лучшим отцом, каким только возможно.
– Еврей, но человек хороший, в этом нет сомнения, – кивнул дедушка, считая, что проявляет великодушие и веротерпимость. Ллойд стерпел.
– Но все равно, мне интересно. Вы встречались с Тедди Уильямсом?
– Нет, к большому нашему сожалению! – сердито сказал дедушка.
– Он был лакеем и приехал в Ти-Гуин с кем-то из гостей, – сказала бабушка. – И мы понятия не имели, что она в него влюбилась, пока она не уехала в Лондон и не вышла за него замуж.
– А почему вы не поехали на свадьбу?
Оба помолчали. Потом дедушка сказал:
– Кара, расскажи ему правду. Никогда ложь до добра не доводит.
– Твоя мать поддалась соблазну, – сказала бабушка. – Когда лакей уехал из Ти-Гуина, она обнаружила, что у нее будет ребенок. – Ллойд это подозревал и думал, что именно этим объяснялась ее уклончивость. – Твой дедушка был на нее очень сердит, – добавила бабушка.
– Слишком сердит, – сказал дедушка. – Я забыл, что Иисус сказал: «Не судите, да не судимы будете». Ее грех был – прелюбодеяние, а мой – гордыня. – Ллойд был поражен, увидев, что в светло-голубых глазах деда показались слезы. – Господь простил ее, а я – нет, долго еще не прощал. Но потом мой зять умер, погиб во Франции.
Ллойд был в еще большем смятении, чем прежде. Вот другая подробная история, несколько отличающаяся от того, что рассказывала ему мама, – и совершенно не совпадающая с теорией Дейзи. Неужели дедушка оплакивал зятя, которого никогда не было?
– А семья Тедди Уильямса? – настойчиво спросил он. – Мама сказала, что он из Свонси. У него наверняка были родители, братья и сестры…
– О его семье твоя мама никогда не говорила, – сказала бабушка. – Я думаю, ей было стыдно. Что бы ни было тому причиной, но она их знать не хотела. И не нам было ей перечить в этом.
– Но может быть, в Свонси у меня есть еще дедушка с бабушкой. И двоюродные братья и сестры, которых я никогда не видел.
– Ну да, – сказал дедушка, – но мы этого не знаем.
– Хотя мама знает.
– Полагаю, что да.
– Тогда я спрошу ее, – сказал Ллойд.
Дейзи была влюблена.
