Что же написать? Она должна соблюдать осторожность – вдруг записку прочитает кто-то другой. В конце концов она написала просто: «Библиотека». Она оставила записку на комоде, где он вряд ли мог бы не заметить ее. И вышла.
Никто ее не видел.
Он наверняка придет в какой-то момент в свою комнату, рассуждала она, например чтобы наполнить ручку чернилами из чернильницы, стоящей на комоде. Тогда он увидит записку и спустится к ней.
Она пошла в библиотеку и стала ждать.
Утро тянулось долго. Она читала писателей викторианской эпохи – казалось, они понимали ее теперешнее состояние, – но сегодня миссис Гаскелл было не под силу удержать ее внимание, и большую часть времени она провела глядя в окно. Стоял май, и обычно поместье Ти-Гуин поражало разнообразием весенних цветов, но большинство садовников ушли в армию, остальные же выращивали овощи, а не цветы.
Еще до одиннадцати в библиотеку пришли несколько курсантов и устроились в зеленых кожаных креслах со своими тетрадями, но Ллойда среди них не было.
Она знала, что последняя утренняя лекция заканчивается в половине первого. К этому моменту все студенты встали и ушли из библиотеки, но Ллойд не появился.
Сейчас он наверняка пойдет в свою комнату, подумала она, хотя бы чтобы оставить книги и вымыть руки в находящейся рядом ванной.
Минуты шли, вот уже прозвучал сигнал к ланчу.
Тогда-то он и вошел, и ее сердце затрепетало.
Он был встревожен.
– Я видел вашу записку, – сказал он. – У вас все в порядке?
Первым делом он думал о ней. Ее неприятности были для него не досадной помехой, а возможностью ей помочь, и он охотно был готов сделать это. Никто о ней так не заботился, даже отец.
– Все в порядке, – сказала она. – Вы помните, как выглядит жасмин? – Она репетировала эту речь все утро.
– Я полагаю, да. Такой белый цветок. А что?
– В западном крыле есть так называемая Жасминовая комната. На двери нарисован цветок жасмина, а в комнате хранится чистое постельное белье. Как вы думаете, найдете?
– Конечно.
– Приходите вечером не в мою квартиру, а туда. В обычное время.
Он смотрел на нее, пытаясь понять, что происходит.
– Хорошо, – сказал он. – Но почему?
– Я хочу вам кое-что сказать.
– Как интересно! – сказал он, но выглядел озадаченным.
Она могла себе представить, о чем он думает. Его воспламеняла мысль, что она могла решиться на романтическое свидание, и в то же время он говорил себе, что это безнадежные мечты.
– Идите на ланч, – сказала она.
Он медлил. Она добавила:
– Встретимся вечером.
– Я буду ждать с нетерпением, – ответил он и вышел.
Она вернулась в свою квартиру. Мейзи, которая не особенно хорошо готовила, сделала ей сэндвич: два ломтя хлеба и между ними ломтик консервированной ветчины. Но у нее в желудке словно бабочки порхали, и она не смогла бы поесть даже персикового мороженого.
Она легла отдохнуть. Мысли о предстоящей ночи были такие откровенные, что она чувствовала себя неловко. Она много узнала о сексе от Малыша, у которого явно был большой опыт от общения с другими женщинами, и она знала многое о том, что нравится мужчинам. И все это она хотела делать с Ллойдом, целовать все его тело, делать то, что Малыш называл по-французски «шестьдесят девять», глотать его семя. Эти мысли так ее возбуждали, что потребовалась вся ее воля, чтобы не поддаться искушению доставить себе удовольствие самостоятельно.
В пять часов она выпила чашку кофе, потом вымыла голову и надолго забралась в ванну, побрила подмышки и подстригла лобок, где волосы росли слишком густо. Она вытерлась и намазала все тело нежным кремом. Потом надушилась и начала одеваться.
Она надела новое белье. Перемерила все платья. Ей понравилось, как она выглядит в платье в мелкую сине-белую полоску, но на нем впереди сверху донизу шел длинный ряд крошечных пуговичек, чтобы их расстегнуть, потребуется целая вечность, а она понимала, что ей захочется раздеться побыстрее. «Я думаю, как проститутка», – пришло ей в голову, и она не знала, стыдиться этого или смеяться. Наконец она решила надеть простое зеленое кашемировое платье до колен, из-под которого были видны ее стройные ноги.
Она изучила свое отражение в узком зеркале с внутренней стороны шкафа. Она выглядела хорошо.
Она присела на краешек кровати, чтобы надеть чулки, – и тут вошел Малыш.
У Дейзи перед глазами все поплыло. Если бы она не сидела, то упала бы. Она смотрела на него, не веря своим глазам.
– Сюрприз! – радостно сказал он. – Приехал на денек пораньше.
– Да, – произнесла она, когда наконец смогла говорить. – Сюрприз.
Он наклонился и поцеловал ее. Ей никогда особенно не нравилось чувствовать его язык во рту – из-за постоянного привкуса алкоголя и сигар. Его не волновало, что ей это неприятно, на самом деле, похоже, он даже испытывал удовольствие от того, что принуждает ее. Но сейчас – из-за чувства вины – она ответила на его поцелуй, тоже играя языком.
– Ух ты! – сказал он, когда у него кончилось дыхание. – Какая горячая!
«Ты себе не представляешь насколько, – подумала она. – Во всяком случае, надеюсь, что не представляешь».
