– Все в порядке. На самом деле это хорошо. Это доказывает, что ты действительно не собирался меня соблазнять.
– Лучше бы собирался.
– Ничего. У меня есть знакомый женский врач, в понедельник я все улажу. А пока мы что-нибудь придумаем. Поцелуй меня еще.
Он снова стал ее целовать и почувствовал, что она расстегивает его брюки.
– Ух ты, – сказала она. – Как здорово.
– Я тоже так думаю, – прошептал он.
– Мне, пожалуй, обе руки понадобятся.
– Что?
– Это, наверное, потому, что ты такой высокий.
– Ничего не понял, ты о чем?
– Тогда я заткнусь и просто буду тебя целовать.
Через несколько минут она сказала:
– Платок.
К счастью, платок у него был.
Он открыл глаза за несколько секунд до конца и увидел, что она смотрит на него. В ее взгляде он прочитал желание, восторг и что-то еще – возможно, даже любовь, подумал он.
Когда все кончилось, он почувствовал блаженный покой. «Я люблю ее, – подумал он, – и я счастлив. Как хорошо жить».
– Это было чудесно, – сказал он. – Я хочу тебе тоже сделать это.
– Хочешь? – сказала она. – Правда?
– Еще бы!
Они все еще стояли на кухне, прислонившись к двери холодильника, но переходить куда-то ни ему, ни ей не хотелось. Она взяла его руку и направила под летнее платье и хлопковое белье. Он почувствовал горячую кожу, вьющиеся волосы и влажное углубление. Он хотел завести палец внутрь, но она сказала: «Нет». Взяв его палец, она направила его между мягких складок. Он почувствовал что-то маленькое и плотное, размером с горошину, под самой кожей. Она обвела его пальцем маленький кружок.
– Да, – сказала она, закрывая глаза. – Вот так.
Он с нежностью наблюдал за ее лицом, а она слушала свои ощущения. Через минуту-другую она тихонько застонала, а потом еще и еще. Потом она отвела его руку и расслабленно прислонилась к нему.
Через некоторое время он сказал:
– Твой чай остынет.
Она рассмеялась и ответила:
– Вуди, я люблю тебя.
– Правда?
– Надеюсь, тебя не пугает, что я произношу эти слова?
– Нет, – он улыбнулся. – Я очень счастлив.
– Я знаю, что девчонки не должны вот так заявлять такие вещи. Но я не могу притворяться, что раздумываю. Когда я что-то решила – на этом все.
– Да, – сказал Вуди. – Это я заметил.
Грег Пешков жил в постоянном отцовском номере в «Риц-Карлтоне». Лев приезжал и уезжал, останавливаясь на несколько дней по дороге из Буффало в Лос-Анджелес и обратно. В данный момент Грег жил в номере один – если не считать фигуристую дочку конгрессмена, Риту Лоренс, которая осталась на ночь и теперь ходила, очаровательно взъерошенная, в красном шелковом мужском халате.
Портье принес им завтрак, газеты и почтовый конверт.
Совместное заявление Рузвельта и Черчилля вызвало больше шума, чем Грег ожидал. Прошла уже неделя с лишним, но это по-прежнему была главная новость. Пресса назвала заявление «Атлантической хартией». Она вся состояла, по мнению Грега, из осмотрительных фраз и туманных обещаний, но мир отнесся к ней иначе. Ее встретили как звук трубы, обещающий свободу, демократию и мировую торговлю. Сообщали, что Гитлер пришел в ярость и сказал, что это все равно что объявление Соединенными Штатами войны Германии.
Хартию пожелали подписать и страны, не участвовавшие в конференции, и Бексфорт Росс предложил называть страны, которые ее подпишут, «Объединенными нациями».
Пока же немцы продолжали наступление на Советский Союз. На севере они окружили Ленинград. На юге отступающие русские взорвали плотину на Днепре, самую большую электростанцию в мире, их гордость и радость – чтобы электричество этой электростанции не досталась врагу, – тяжелейшая жертва.
– Красная Армия несколько замедлила продвижение врага, – сказал Грег Рите, читая «Вашингтон пост», – но все же немцы сейчас наступают со скоростью восемь километров в день. И заявляют, что уничтожили три с половиной миллиона советских солдат. Неужели это возможно?
– А у тебя есть родственники в России?
– На самом деле есть. Отец один раз рассказывал, когда выпил, что у него там осталась девчонка и она была беременна.
Рита осуждающе качнула головой.
– Боюсь, что это на него похоже, – сказал Грег. – Он – великий человек, а великие люди не живут по правилам.
Рита ничего не ответила, но по ее лицу он понял – она с ним не согласна, но просто не хочет из-за этого ссориться.
– Как бы там ни было, – продолжал Грег, – а в России у меня есть единокровный брат, и как и я – незаконнорожденный. Его зовут Владимир, а больше я о нем ничего не знаю. Может, его уже нет в живых. Он как раз призывного возраста. Вероятно, он как раз и вошел в те три с половиной миллиона… – Он перевернул страницу.
Закончив читать газету, он распечатал письмо, которое принес портье.
Оно было от Джеки Джейкс. Грег увидел телефонный номер и приписку: «С часу до трех не звонить!»
Внезапно Грегу захотелось немедленно избавиться от Риты.
– Тебя когда ждут дома? – спросил он без обиняков.
Она посмотрела на часы.
– О господи, я должна вернуться раньше, чем мама примется меня искать! – она сказала родителям, что останется у подруги.
Потом они вместе оделись и разъехались на двух такси.
