Грег понял так, что Джеки дала ему номер телефона своей работы и с часу до трех она будет занята. Он решил позвонить ей в середине утра.
Почему он так волнуется, спросил он себя. В конце концов, ему просто любопытно. Рита Лоренс выглядела просто отлично и очень эротично, но ни с ней и ни с одной из девчонок он больше не ощущал такого радостного волнения, как во время своего первого романа, с Джеки. Несомненно, это потому, что нельзя снова стать пятнадцатилетним.
Он добрался до старого здания Исполнительного управления и занялся главным, что должен был сделать сегодня, – набросал пресс-релиз для американцев, живущих в Северной Африке, где повсюду сражались англичане, итальянцы и немцы – преимущественно на линии берега в две тысячи миль в длину и сорок миль в ширину.
В десять тридцать он позвонил по телефону, данному в записке.
Ему ответил женский голос:
– Университетский женский клуб.
Грег никогда там не был: мужчина мог войти только в качестве гостя кого-нибудь из женщин, членов клуба.
– Могу я поговорить с Джеки Джейкс? – спросил он.
– Да, она ждет звонка. Пожалуйста, не вешайте трубку. – Наверное, ей пришлось специально обращаться за разрешением, чтобы ей можно было позвонить на работу, подумал он.
Через несколько секунд он услышал:
– Джеки слушает. Кто это?
– Грег Пешков.
– Я так и думала. Как ты узнал мой адрес?
– Нанял частного детектива. Мы можем встретиться?
– Я так понимаю, что придется. Но при одном условии.
– Каком?
– Тебе придется поклясться всем, что есть для тебя святого, не говорить об этом отцу. Никогда-никогда.
– Почему?
– Позже объясню.
– Ладно, – сказал он, пожав плечами.
– Клянешься?
– Конечно.
– Скажи это! – настойчиво сказала она.
– Ну клянусь, годится?
– Да. Можешь пригласить меня на ланч.
Грег нахмурился.
– А у тебя поблизости есть место, где обслужат пришедших вместе белого мужчину и черную женщину?
– Я знаю только одно – «Электрокафе».
– Я его видел. – Он заметил название, но внутри никогда не был: это была дешевая забегаловка, где перекусывали дворники и курьеры. – Во сколько?
– В половине двенадцатого.
– Так рано?
– А когда, по-твоему, перерыв у официанток? В час дня?
Он усмехнулся.
– Ты остра на язык, как всегда.
Она повесила трубку.
Грег закончил пресс-релиз и отнес отпечатанные страницы в кабинет начальника. Кладя их в ящик для входящих бумаг, он спросил:
– Майк, если я сегодня рано уйду на перерыв, это будет удобно? Около половины двенадцатого?
Майк читал политические комментарии в «Нью-Йорк таймс».
– Да, пожалуйста, – сказал он, не подняв головы.
Грег прошел мимо залитого солнцем Белого дома и подошел к кафе в двадцать минут двенадцатого. Там было почти пусто – если не считать горстки людей, сидящих за поздним завтраком. Он сел за столик и заказал кофе.
Грег гадал, что скажет Джеки. Ему не терпелось узнать ответ на вопрос, не дававший ему покоя шесть лет.
Она пришла в одиннадцать часов тридцать пять минут. На ней было черное платье и туфли без каблуков – одежда официантки, только без передника, догадался он. Ей шел черный цвет, и Грег снова вспомнил яркое чувство радости от одного ее вида, от этих губ бантиком и больших карих глаз. Она села напротив него и заказала салат и кока-колу. Грег заказал еще кофе: он слишком нервничал, чтобы есть.
Ее лицо потеряло прежнюю детскую округлость. Когда они встретились, ей было шестнадцать, а теперь – двадцать два года. Тогда они были детьми, игравшими во взрослых, теперь – действительно были взрослыми. Шесть лет назад на ее лице не было, как сейчас, следов разочарования, страданий, лишений.
– Я работаю в дневную смену, – сказала она ему. – Прихожу к девяти, готовлю зал и столы для посетителей, подаю ланч, потом убираю и в пять ухожу.
– Большинство официанток работают вечером.
– Мне нравится, когда у меня вечера и выходные свободны.
– Ходишь по вечеринкам?
– Нет, обычно я провожу вечера дома, слушаю радио.
– Наверное, отбою нет от кавалеров?
– Все в порядке.
Он не сразу понял, что это могло означать что угодно.
Ей принесли завтрак. Она глотнула кока-колы и начала есть салат.
– Ну так почему ты сбежала тогда, в тридцать пятом? – спросил Грег.
Она вздохнула.
– Мне не хочется говорить, потому что тебе это не понравится.
– Я должен знать.
– Ко мне приходил твой отец.
Грег кивнул.
– Я так и думал, что он имеет к этому какое-то отношение.
– Он был с одним из своих головорезов, Джо – а дальше не помню.
– Джо Брехунов. Бандит тот еще… – Грег начал закипать. – Он что, что-нибудь тебе сделал?
– Грег, в этом не было нужды. Я перепугалась до смерти, лишь увидев его. Я готова была на все, что требовал твой отец.
Грег сдержал ярость.
– И чего же он требовал? – спросил он.
– Он велел мне уезжать, немедленно. Позволил написать тебе письмо, но сказал, что прочитает его. Потребовал, чтобы я вернулась сюда, в Вашингтон. Мне было так тяжело расстаться с тобой.
Грег вспомнил собственные страдания.
– Мне тоже, – сказал он. Ему захотелось протянуть руку через столик и взять ее за руку, но он не был уверен, что это ей понравится.
Она продолжала:
