Я позволил ей увлечь меня в аллею, заросшую бирючиной. У самой земли пылали ярко-желтые цветочки.
– Вот и мой домик – чертоги наслаждения над гаражом.
– Почему ты решила, что я ищу тебя?
– Меня или кого-нибудь вроде меня. Видел когда-нибудь корриду, Итан?
– Однажды в Арле, сразу после войны.
– Мой второй муж любил корриду и брал меня с собой. Думаю, бои быков – для мужчин, которым не хватает храбрости, но они о ней мечтают. Если ты видел хоть один бой, то поймешь. Помнишь, как после игры с плащом бык пытается убить того, кого и в помине нет?
– Да.
– Помнишь, как он приходит в замешательство, иногда просто стоит и ждет непонятно чего? И тогда нужно дать ему лошадь, иначе у него сердце разорвется. Ему нужно вонзить свои рога во что-нибудь плотное, иначе его боевой дух умрет. Я как та лошадь. И мужчины ко мне приходят соответствующие – сбитые с толку, озадаченные. Вонзят в меня свой рог – и вот она, маленькая победа. Они снова могут вернуться к мулетам и эспадам[41].
– Марджи!
– Погоди. Пытаюсь найти ключ. Понюхай, как пахнет жимолость!
– Но ведь я одержал победу!
– Неужели? Зацепил рогом плащ и растоптал?
– С чего ты взяла?
– Просто я знаю, когда мужчина ищет меня или другую Марджи. Осторожно, ступеньки узкие. Не ударься головой. Так, вот выключатель – видишь? Чертоги наслаждения, мягкий свет, мускуса запах – вглубь океана, где солнца нет[42].
– По ходу дела, ты настоящая ведьма.
– Конечно, ведьма! Бедная, жалкая ведьма в захолустном городишке. Садись туда, к окну. Я включу фальшивый ветер. Сперва схожу и, что называется, переоденусь во что-нибудь более подходящее, потом принесу тебе высокий холодный бокал топлива.
– Ты хорошо его знала?
– Частично. Ту часть мужчины, которую может узнать только женщина. Иногда это его лучшая часть, но не всегда. Таков был и Дэнни. Он мне доверял.
Комната была как памятный альбом других комнат, как обрывки и отголоски чужих жизней. Вентилятор у окна тихонько гудел.
Вскоре Марджи вернулась в синей струящейся хламиде и в облаке парфюма. Я вдохнул аромат, и она сказала:
– Не бойся. При Мэри я этим одеколоном не пользовалась. На, выпей. Я лишь ополоснула стакан тоником, так что это чистый джин. Позвени льдинками – покажется, что напиток холодный.
Я выпил его разом, будто пиво, и почувствовал, как по плечам и рукам разлилось сухое тепло, по коже побежали мурашки.
– Именно то, что тебе надо, – заметила она.
– Похоже на то.
– Я сделаю из тебя храброго быка, пободаешь меня и поймешь: ты победил. Вот что надо настоящему быку.
Я уставился на свои руки в многочисленных царапинах и порезах от открывания ящиков и коробок, на свои не очень чистые ногти.
Она взяла с дивана мою трость из бивня нарвала.
– Надеюсь, она тебе не понадобится, чтобы распалять свою поникшую чувственность.
– Ты теперь мой враг?
– Я, нью-бэйтаунская любодейка, – твой враг?! – Я молчал так долго, что она встревожилась. – Не торопись. У тебя вся жизнь, чтобы найти ответ. Сейчас принесу еще выпить.
Я взял у нее из рук полный бокал; мои губы и рот так пересохли, что пришлось отхлебнуть, прежде чем я смог заговорить, и голос получился сиплый.
– Чего ты хочешь?
– Может, я настроилась на любовь.
– С мужчиной, который любит свою жену?
– Мэри? Ты ее не знаешь.
– Я знаю, что она нежная, милая и немного беспомощная.
– Беспомощная? Да она крепче армейского ботинка! После того как твой мотор развалится на части, ее хватит еще надолго. Она как чайка, парящая в потоках воздуха и не утруждающая себя даже крылом махнуть!
– Неправда.
– Случись большая беда, и ты сгоришь дотла, а она легким ветерком промчится мимо.
– Чего ты хочешь?
– Разве ты не будешь ко мне подкатывать? Разве ты не хочешь выбить свою злость бедрами о старую добрую Марджи?
Я опустил полупустой бокал на столик сбоку, она метнулась к нему змеей, подняла, подставила под него пепельницу и вытерла мокрый след рукой.
– Марджи, я хочу тебя понять.
– Черта с два! Ты хочешь понять, что я думаю о твоих свершениях.
– Я не узнаю, чего ты хочешь, пока не пойму, кто ты есть.
– Ну, теперь верю. Вот тебе экскурсия – всего за доллар. Тур по Марджи Янг-Хант с ружьем и фотоаппаратом. Я была славной, умненькой девочкой и посредственной танцовщицей. Встретила «мужчину в возрасте», выскочила замуж. Он меня не любил, он был в меня влюблен. Славная умненькая девочка получила все на блюдечке. Танцевать мне не особо нравилось, и мне чертовски не нравилось работать. Когда я его бросила, он настолько растерялся, что даже не включил в мировое соглашение пункт о прекращении выплаты алиментов в случае моего вступления в новый брак. Я вышла замуж за другого и устроила ему такой ураган страстей, что долго он не протянул. Чек приходил первого числа каждого месяца целых двадцать лет. Двадцать лет я палец о палец не ударила, только подарки от воздыхателей получала. Самой не верится, что прошло столько времени. И я больше не славная девочка.
Она сходила в кухоньку и взяла три кубика льда, бросила в свой стакан и налила сверху джина. Бормочущий вентилятор принес запах с отмели, обнажившейся во время отлива.
– Ты заработаешь кучу денег, Итан.
