– Знаешь про сделку?
– Даже благороднейшие из римлян – те еще подонки.
– Продолжай.
Она сделала широкий жест и смахнула стакан, кубики льда отскочили от стены, как игральные кости.
– На прошлой неделе героя-любовника хватил удар. Когда он остынет, чеков уже не будет. Я старая, ленивая, и мне страшно. Тебя я припасла на всякий случай, но я тебе не доверяю. Ты можешь нарушить правила. Снова стать порядочным. Говорю же, я боюсь!
Я встал и обнаружил, что ноги налились тяжестью – не дрожат, а просто как не мои.
– И чего ты от меня хочешь?
– Марулло тоже был моим другом.
– Ясно.
– Разве ты не хочешь лечь со мной в кровать? Я хороша. Все так говорят.
– Для этого мне пришлось бы тебя возненавидеть.
– Поэтому я тебе и не доверяю.
– Давай что-нибудь придумаем. Я ненавижу Бейкера. Попробуй захомутать его.
– Фу, что за выражения! Ты совсем не пьешь.
– Я пью, когда есть что отметить.
– Бейкер знает, что ты сделал с Дэнни?
– Да.
– И как он к этому отнесся?
– Нормально отнесся. Но теперь я не рискнул бы поворачиваться к нему спиной.
– Должно быть, Альфио рискнул повернуться спиной к тебе.
– Что ты имеешь в виду?
– Так, догадки. Хотя готова держать пари, что я права. Не бойся, я ему не скажу. Марулло мне друг.
– Пожалуй, я понял: ты специально нагнетаешь обстановку, чтобы меня спровоцировать. Марджи, твой меч – игрушечный!
– Думаешь, я не знаю, Ит? И все же я полагаюсь на свое чутье.
– Не хочешь поделиться предчувствием?
– Почему бы и нет. Готова спорить на что угодно: сперва за тебя примутся все десять поколений Хоули, потом ты сам начнешь хлестать себя мокрой веревкой и посыпать раны солью!
– Даже если так, какая тебе от этого выгода?
– Тебе понадобится друг, чтобы выговориться, а я единственная на всем белом свете, кому ты сможешь открыться. Тайна – дело ужасно одинокое, Итан. И это обойдется тебе практически даром – так, небольшой процент.
– Думаю, мне пора.
– Пей свой джин.
– Не хочу.
– Не ударься головой, когда будешь спускаться, Итан.
Я спустился до середины, и она меня догнала.
– Ты специально оставил свою трость?
– Господи, нет, конечно!
– Возьми. Я подумала, прощальный подарок…
Пошел дождик, в ночи сильнее запахло жимолостью. Ноги были как ватные, так что трость пригодилась.
На сиденье рядом с толстяком Вилли лежал рулон бумажных полотенец, чтобы вытирать струящийся пот.
– Держу пари, я знаю, кто она.
– Еще бы.
– Послушай, Ит, тут тебя разыскивал какой-то тип – большущий «крайслер», личный шофер.
– Чего хотел?
– Не знаю. Спрашивал, не видел ли я тебя. Я не раскололся!
– С меня подарок на Рождество, Вилли.
– Слушай, Итан, а что у тебя с ногами?
– В покер играл. Ноги затекли.
– А-а, бывает. Если увижу того типа, сказать ему, что ты пошел домой?
– Передай, чтобы завтра заглянул в магазин.
– «Крайслер-империал». Здоровая дура, длинная, как товарный вагон.
Старина Джои стоял на тротуаре перед «Формачтером», вид имел вялый и поникший.
– Я-то думал, ты подался в Нью-Йорк.
– Слишком жарко. Не смог собраться с силами. Заходи и выпей со мной, Итан. Я в миноре.
– Слишком жарко, чтобы пить, Морфи.
– Даже пиво не будешь?
– От пива мне становится еще жарче.
– Вот так всегда! Отпахал в банке и ни пойти некуда, ни поговорить не с кем!
– Тебе стоит жениться.
– Тогда поговорить будет не с кем вдвойне!
– Пожалуй, ты прав.
– Да, я чертовски прав! Нет никого более одинокого, чем женатый мужчина.
– А ты откуда знаешь?
– Видел. И сейчас на такого смотрю. Пожалуй, куплю пивка и отправлюсь к Марджи Янг-Ханг. Она часов не наблюдает.
– Вряд ли она в городе, Морфи. Она вроде сказала моей жене, что уезжает в Мэн, пока не спадет жара.
– Черт бы ее побрал! Раз ее нет, то бармен в плюсе. Поведаю ему пару печальных эпизодов из одной растраченной на пустяки жизни. Он ведь тоже все мимо ушей пропускает. Пока, Ит. Иди с богом! Так прощаются в Мексике.
Нарваловая трость застучала по тротуару, подчеркивая мое недоумение, почему же я солгал Джои. Марджи болтать не станет, чтобы не испортить себе всю игру. Она не станет вынимать чеку из гранаты. Почему – не знаю.
Свернув с Главной улицы на Вязовую, я заметил припаркованный возле дома Хоули «крайслер», больше смахивающий не на товарный вагон, а на катафалк. Он был черный и не блестящий из-за капель дождя и грязных маслянистых брызг, что бывают от езды по автострадам. На габаритных огнях стояли матовые стекла.
Наверное, было уже очень поздно. Окна в спящих домах на Вязовой улице не горели. По дороге я промок и наступил в лужу. При ходьбе туфли смачно чвакали.
За запотевшим стеклом сидел мужчина в шоферской фуражке. Я остановился рядом с монстром на колесах, постучал по стеклу, и оно опустилось с электрическим писком. В лицо дохнуло неестественным холодком кондиционированного воздуха.
– Я Итан Хоули. Вы меня искали? – В полумраке блеснули зубы, на которые упал свет уличного фонаря.
Дверь распахнулась, и из машины вылез стройный, одетый с иголочки мужчина.
– Я из компании «Данскем, Брок и Швин», телевизионное подразделение. Мне нужно с вами поговорить. – Он бросил взгляд на водителя. – Только не здесь. Может, войдем в дом?
