— Я не удивлюсь, если вы скажете, что утром окропили дно святой водой и благословили ведро.
— Вы так мало знаете о нашей вере, — покачал головой священник. — Но умеете точно пускать стрелы. Только для этого не требуется глубокого понимания предмета.
— По крайней мере, я не порчу людям последние часы их жизни, отец. Adíos.
Берни повернулся и вышел. Двор был уже почти расчищен, работники складывали лопаты у стены барака коменданта. На полпути Берни услышал окрик:
— Эй ты, inglés!
Аранда сошел с крыльца и направился к нему. Берни опустил ведро на землю и встал навытяжку. Комендант остановился перед ним, сердито хмурясь:
— Что у тебя в ведре?
— Вода, сеньор комендант. В моем бараке один человек болен. Отец Эдуардо разрешил мне взять немного воды из крана в церкви.
— Глупый гомик. Чем быстрее адвокат сдохнет, тем лучше.
Берни опустил глаза, почувствовав, что Аранде просто скучно и он провоцирует его на ответную реакцию.
— Я не верю в мягкость. — Комендант пнул ведро носком сапога, и вода растеклась по земле; он улыбнулся. — Я говорю: ¡Viva la Muerte![63] Отнеси ведро обратно священнику-гомику. Я поговорю об этом с отцом Хайме. Пошел!
Подняв ведро, Берни медленно побрел к церковному бараку. Он злился и в то же время радовался, что легко отделался. Аранда был в настроении хорошенько взгреть кого-нибудь.
Берни передал священнику слова коменданта:
— Он собирается доложить о вас отцу Хайме.
— Аранда — сложный человек, — пожал плечами отец Эдуардо.
Берни собрался уходить.
— Погодите, — остановил его священник, не отрывая взгляда от окна. — Он возвращается к себе. — Отец Эдуардо повернулся к Берни. — Слушайте, я его знаю, теперь он будет сидеть и греться у печки в дальнем углу барака. Наберите воды и идите быстро, он вас не увидит.
— Зачем вы это делаете? — спросил Берни, прищурившись.
— Я видел, что ваш друг страдает от жажды, и захотел ему помочь. Вот и все.
— Тогда оставьте его в покое. Не омрачайте ему последние часы ради одного на миллион шанса, что он покается.
Священник не ответил. Берни молча заново наполнил ведро и ушел, не сказав больше ни слова. Сердце у него колотилось, когда он пересекал двор. Они с отцом Эдуардо оба спятили. Если Аранда увидит, что его ослушались, пощады не жди.
Днем священник пришел опять. Большинство обитателей барака из тех, у кого были силы, устав сидеть взаперти, пошли на двор пинать мяч, вроде как играли в футбол. Винсенте бредил, — похоже, он представлял, что находится у себя в кабинете в Мадриде, и все просил принести какую-то папку и закрыть окно. Его мучил жар, он весь покрылся потом, хотя в бараке стоял ледяной холод. Берни сидел рядом, то и дело вытирая лицо друга краем простыни. На противоположных нарах лежал Эстабло, курил и наблюдал за ними. Он теперь редко выходил на улицу.
Услышав за спиной шорох, Берни обернулся и увидел отца Эдуардо; наверное, вошел потихоньку.
— Он спит, — прошептал Берни. — Оставьте его, отец, он очень далеко отсюда.
Священник поставил на постель какую-то коробку.
«Ларец с елеем», — подумал Берни.
Сердце у него застучало, момент настал. Отец Эдуардо наклонился и прикоснулся ко лбу Винсенте. Адвокат поморщился и отвернул голову, потом медленно открыл глаза, сделал глубокий рокочущий вдох:
— Mierda. Опять ты.
Отец Эдуардо набрал в грудь воздуха и сказал:
— Думаю, ваш час близок. Вы погружались в забытье и в следующий раз можете из него не вернуться. Даже сейчас, сеньор Винсенте, Господь примет вас в жизнь вечную.
— Не слушай его, — предостерег Берни.
Винсенте разинул рот в отвратительной улыбке, обнажив белесые десны:
— Не беспокойся, compadre. Дай мне воды.
Берни помог больному напиться. Тот делал большие медленные глотки, не сводя глаз со священника, потом откинулся на спину; он тяжело дышал.
— Прошу вас! — В голосе отца Эдуардо послышалась молящая нотка. — Вы еще не утратили шанс на вечную жизнь. Не отбрасывайте его.
Винсенте забулькал горлом.
— Если вы не воспользуетесь им, то отправитесь в ад, — снова заговорил священник. — Так сказано в священных книгах.
Горло Винсенте работало, он хрипел и брызгал слюной. Берни понимал, что задумал его друг. Отец Эдуардо нагнулся, Винсенте глотнул воздуха, но мокрота, которую он собирал во рту, соскользнула в дыхательное горло. Он закашлялся, начал задыхаться, отчаянно хватая ртом воздух. Лицо его побагровело, он сел, судорожно дыша. Берни стал стучать ладонью по его спине. Винсенте выпучил глаза, рыгая и провоцируя рвоту. Затем по его измученному телу прошел спазм, и несчастный откинулся на спину. Из его горла вылетел долгий булькающий вздох в знак крайней усталости. Берни увидел, что глаза друга утратили всякое выражение. Он был мертв. Священник опустился на колени и начал молиться.
У Берни подкосились ноги, он сел на постель. Через минуту отец Эдуардо встал и перекрестился. Берни враждебно взглянул на него:
— Он пытался в вас плюнуть, вы хоть поняли?
Священник покачал головой.
— Вы грозили ему адом, он собирался плюнуть в вас и подавился слюной, — пояснил Берни. — Из-за вас он умер.
