Барбара открыла сумочку и передала ему под столом толстый конверт. Луис взял его, замер ненадолго и кивнул. Только сейчас Барбара обратила внимание, что плечи его поношенного пиджака промокли, — значит на соседнем стуле висит не его пальто.
— Gracias, — сказал он. — Давайте встретимся здесь через неделю, одиннадцатого, и обсудим последние приготовления. Просто чтобы убедиться, что все идет гладко.
— Хорошо.
Барбара ликовала. Дело двигалось к развязке, у них все получится.
Луис сунул конверт в карман, окинув кафе быстрым взглядом, — проверял, не следит ли кто за ним. Барбаре вдруг стало тесно, душно в этой толпе. Она встала:
— Пойдемте?
— Я останусь ненадолго, подожду, пока не кончится снег. До следующей недели, сеньора. — Луис посмотрел на нее снизу вверх и неожиданно добавил: — Вы хорошая женщина.
— Я? — рассмеялась Барбара. — Не думаю. Со мной одни проблемы.
— Нет. Это неправда, — покачал головой Луис. — Adios, señora.
— Hasta luego[73].
Она пробилась к двери. Какое облегчение снова оказаться на свежем воздухе! Снег шел уже не такой сильный. Барбара закурила и направилась в сторону Сентро. Прохожих вокруг было мало, все, кто мог, сидели по домам. Люди не хотели рисковать своими ботинками, даже если и имели шанс найти замену испорченной обуви: цену пришлось бы заплатить астрономическую.
Барбара пересекла Пласа-Майор. Пальмы на площади, присыпанные снегом, выглядели странно. Рядом с одним из фонтанов стоял у киоска продавец газет. Ее взгляд привлек заголовок, нацарапанный на рекламном щите: «Инвалид войны замучен и убит в Алькале: подозревают банду красных террористов».
Она купила экземпляр католической газеты «Я», зашла под навес у входа в закрытый магазин и просмотрела первую полосу. Под фотографией стоящего навытяжку худого мужчины в военной форме было написано:
Вчера в сточной канаве рядом с деревней Ралобланко в окрестностях Санта-Мария-ла-Реал найдено тело 59-летнего Альфонсо Гомеса Ромеро. Лейтенант Гомес — ветеран войны в Марокко, принимавший участие в освобождении Толедо в 1936-м, подвергся страшным пыткам: его руки и ступни обожжены, лицо обезображено. Предположительно, в ответе за это преступление шайка красных бандитов, которые орудуют в этой части сьерры. Работодатель и бывший командир лейтенанта Гомеса младший министр торговли генерал Сантьяго Маэстре Миранда сказал, что покойный в течение тридцати лет был его другом и боевым товарищем и он лично проследит, чтобы убийцы лейтенанта Гомеса были пойманы. «Не будет пощады врагам Испании!» — заявил он.
У Барбары ослабли колени; думая, что сейчас упадет, она смяла в руке газету. Проходивший мимо священник с любопытством взглянул на нее. Теперь Барбара поняла: Сэнди упоминал какого-то Гомеса в телефонном разговоре, и фамилия Маэстре тоже была ей знакома — приятели Сэнди из Фаланги называли так его противника. Сэнди сказал, что им придется разобраться, имея в виду убийство. И этого человека она обманывала, чтобы спасти его школьного врага. Барбара схватилась за ручку запертой двери, чтобы удержаться на ногах, и глубоко задышала.
После встречи с Софией и Барбарой Гарри вернулся в посольство и позвонил в контору Сэнди из маленькой комнатки, где стоял телефон для личных звонков шпионов.
— Я очень занят, Гарри. — В голосе Сэнди слышались нетерпеливые нотки. — Может, на следующей неделе?
— Дело довольно срочное.
— Хорошо. Завтра суббота, но я все равно пойду в контору. Встретимся в кафе. — (Гарри уловил быстро подавленный вздох.) — В три часа?
— Спасибо.
Затем Гарри пошел в канцелярию, чтобы навести справки о въездных визах в Британию. Когда он вернулся в свой кабинет, его ждал Толхерст. Присев на край стола, он читал «Я». Кивнул и торопливым, озабоченным тоном произнес:
— Привет, Гарри.
— Я позвонил Форсайту. Мы встречаемся завтра в кафе.
— Хорошо. — Он протянул Гарри газету. — Взгляни сюда.
Гарри прочел заметку о Гомесе, положил газету на стол и упавшим голосом произнес:
— Значит, они его убили.
— Похоже на то, — кивнул Толхерст. — Мы этого ожидали, что никак не влияет на вербовку Форсайта, — спокойно добавил он.
Гарри вспомнил их первую встречу — Толхерст, этакий дружелюбный толстяк. Теперь он видел его совершенно в ином свете.
— Даже после того, как вы узнали, что он причастен к убийству?
— Подозревается в причастности, Гарри, подозревается. И мы не полиция.
