— Да. Это верно, Толли, я попробую залучить его для вас.
Толхерст улыбнулся и сказал с оттенком былого дружелюбия:
— Вот и молодец. Кстати, как ухо?
— Отлично. Думаю, отчасти это было нервное, как паника.
После вечера в театре приступы больше не повторялись. Кажется, общение с Софией излечило его.
— Очень хорошо, — сказал Толхерст. — Ну, должен лететь. Удачи.
Когда он ушел, Гарри сел и еще раз пробежал глазами заметку.
«Что они сделали с Гомесом… Не повезло бедняге. Участвовал ли в этом Сэнди? Нет, — с горечью подумал Гарри, — он предоставил грязную работу другим».
В тот вечер София пришла в квартиру Гарри уставшая, под глазами залегли темные круги.
— С тобой все в порядке? — спросил он, снимая с нее пальто.
Она улыбнулась смелой детской улыбкой, совсем как девочка.
— Не хочу завтра идти на работу. Меня уже тошнит от этих коров, — сказала она. — Это так скучно! Ненавижу запах молока!
— Присядь. Я принесу обед. Приготовил косидо.
Он включил патефон, Вера Линн томным голосом запела «Когда во всем мире снова загорится свет», однако София пошла вслед за ним на кухню, прислонилась к стене и наблюдала, как он накладывает на тарелки еду из стоявших на плите сковородок.
— Ты единственный из всех моих знакомых мужчин, кто умеет готовить.
— Научишься, когда живешь один. Приходится.
— У тебя встревоженный вид. — Она склонила голову набок. — Проблемы на работе?
— Нет. — Гарри глубоко вдохнул. — Слушай, я должен тебе кое-что сказать.
— Что же?
София сразу насторожилась. Он понял, что уже долгое время она ждет только неприятных новостей.
— Сейчас, давай сначала сядем.
Гарри купил хорошее красное вино и, когда они уселись, налил ей бокал. Тусклый электрический свет люстры падал на стол, углы комнаты тонули в тени.
— София, посольство собирается отправить меня домой.
Она как будто сжалась от его слов и слегка побледнела.
— Но почему? Ты наверняка нужен им здесь, ничего не изменилось, разве только… — она резко втянула в себя воздух, — Франко не собрался объявить войну. О боже, вас всех эвакуируют…
Гарри поднял руку:
— Нет-нет, не в том дело, а во мне. Они считают, что мне найдется лучшее применение дома.
— Гарри, у тебя проблемы? — мягко спросила София.
— Нет, честно. Просто я… выполнял и другую работу, не только переводил, и она почти завершена.
— Что за работа? — нахмурилась София.
Он замялся, потом сказал:
— Для разведки, — и закусил губу. — Извини, не могу открыть тебе больше. И того не должен был говорить. Но я почти закончил. Я рад. Мне она поперек горла.
— Разведка против режима?
— Да.
— Хорошо. Я рада. — София глубоко вдохнула. — Когда ты уезжаешь?
— Пока не знаю точно. Может быть, до конца года. — Гарри посмотрел ей в глаза. — София, ты поедешь со мной? Не отвечай сразу, но послушай, я весь день размышлял. Ты помнишь, что сказала Барбара про иностранцев, которых пускают в Англию, если они в браке с англичанами?
София смотрела на него с окаменевшим лицом:
— Гарри, не спрашивай меня, я не смогу оставить Пако. — Голос у нее дрожал. — Энрике сам позаботится о себе, но с Пако ему не справиться. Святоша заберет его. — Она взяла руку Гарри. — Не проси меня делать такой выбор…
— Об этом я тоже подумал. Если бы ты как-нибудь взяла под опеку Пако…
— Я не могу, — устало покачала головой София. — За такие вопросы теперь отвечает Церковь, а они никогда этого не допустят.
— Нет. Не в Испании, в Англии. Если мы скажем, что ты заботишься о нем с момента смерти его родителей, и увезем его в Англию, то там и усыновим. Я думаю, способ есть. Эта работа… понимаешь, я должен еще кое-что сделать… если у меня все получится, люди в посольстве будут ко мне расположены. Они способны помочь нам.
София посмотрела на него в упор:
— То, что ты делаешь, опасно?
— Нет-нет. — Он засмеялся. — Это не опасно, клянусь! Мне просто нужно получить информацию от одного дельца. Никакого риска. Забудь об этом. София, что ты скажешь?
— Как Пако будет чувствовать себя в Англии? Странный язык, бомбежки. Я должна думать о нем.
Гарри невольно почувствовал себя уязвленным: мальчик как будто значит для нее больше, чем он.
— Мы можем поехать в Кембридж. Его не бомбят. Мы хорошо заживем: с деньгами в Англии сейчас можно достать почти все. А у меня денег достаточно. И Пако будет в безопасности. Вы больше не испугаетесь стука в дверь. Позже я попытаюсь вывезти и Энрике, но это, вероятно, будет труднее.
— Да, Пако будет лучше в Англии. Если не придут немцы, но они могут прийти и сюда. Говорят, сейчас самое плохое время, но Испании потребуются годы, десятилетия, чтобы восстановиться после того, что сделал с ней Франко. Если это вообще возможно. — София посмотрела на него с удивлением. — Ты возьмешь Пако и будешь отвечать за него?
— Да. Я тоже не хочу оставлять его здесь. Уверен, хорошая медицинская помощь пойдет ему на пользу.
— В Кембридже должно быть много докторов, — кивнула София.
— Уйма. София, если мы сможем увезти Пако, ты… выйдешь за меня? Ты… ты не сказала, как относишься к браку. Если… если ты не хочешь…
Она пристально вгляделась в него:
— И ты готов принять жизнь со мной и Пако? Зная, какой он?
