Сидя на скамье и наблюдая за морскими львами, Барбара снова вспомнила тепло его рук. Как, наверное, больно было Берни поддерживать ее раненой рукой. Она посмотрела на миниатюрные часики фирмы «Диор», которые подарил ей Сэнди. Столько времени прошло, а она так ничего и не решила, только переживала из-за прошлого. Пора идти домой, а то Сэнди будет волноваться.
Когда она вернулась, он уже был дома — его машина стояла внизу. Барбара сняла пальто. Пилар поднялась из цокольного этажа и молча стояла в холле, сложив на груди руки, как всегда делала при появлении хозяйки.
— Мне ничего не нужно, Пилар. Спасибо.
— Muy bien, señora[29].
Девушка сделала реверанс и снова ушла вниз, на кухню.
Барбара скинула туфли, ноги у нее ныли от долгой ходьбы.
Она поднялась в кабинет Сэнди. Он часто там работал, просматривал документы и кому-то звонил. Комната с небольшими окнами, пропускавшими мало света, находилась в дальней части дома. Сэнди украсил ее предметами искусства по своему вкусу. Главным среди них была освещенная бра экспрессионистская картина, изображавшая какого-то скрюченного человечка, который вел осла по фантастической пустыне.
Сэнди сидел за столом, окруженный стопками бумаг, и водил карандашом по полям листа с колонкой чисел. Он не услышал, как Барбара вошла, и на его лице застыло выражение, появлявшееся обычно, когда он думал, что его никто не видит: напряженное, расчетливое, какое-то хищное. В другой руке он держал забытую сигарету с длинной палочкой пепла, грозившей вот-вот упасть.
Барбара посмотрела на него критическим взором. Волосы зачесаны назад и смазаны бриолином так густо, что видны следы от расчески. Напомаженные волосы, как и маленькие прямые усы, были в моде среди фалангистов. Сэнди заметил ее и улыбнулся:
— Привет, дорогая. Хороший был день?
— Нормальный. Днем гуляла в Ретиро. Холодает.
— Ты надела очки.
— О Сэнди, я не могу ходить по улице без них. Я попаду под машину. Они мне нужны, не носить их просто глупо.
Он мгновение смотрел на нее, потом снова улыбнулся:
— Хорошо. У тебя щеки раскраснелись от ветра, сущие розы.
— А ты как? Много работал?
— Делал расчеты для моего горного проекта. — Он отодвинул бумаги, чтобы Барбара не смогла их разглядеть, и взял ее за руку. — У меня хорошие новости. Помнишь, ты говорила про волонтерскую работу? Сегодня я разговаривал с одним человеком из Еврейского комитета, его сестра — важная шишка в «Социальной помощи». Им нужны медсестры. Не хочешь поработать с детьми?
— Я не знаю. Хоть какое-то занятие.
«Чтобы отвлечься от мыслей о Берни, лагере в Куэнке и Луисе», — добавила про себя Барбара.
— Женщина, с которой нам нужно поговорить, — маркиза, — сказал Сэнди, приподняв брови.
Он изображал, что презирает чванливое преклонение перед аристократией, свойственное высшему классу в Испании не меньше, чем в Англии, но Барбара знала, что на самом деле Сэнди сам с удовольствием вращается среди этих людей.
— Алисия, маркиза де Сеговия. В субботу она будет на концерте в оперном театре. Я достал нам билеты.
Он улыбнулся и вынул две карточки с золотым тиснением. Барбару обдало стыдом.
— О Сэнди, ты всегда обо мне думаешь.
— Не знаю, что там за новая гитарная музыка, но будут исполнять и Бетховена.
— Спасибо, Сэнди.
От его заботы Барбаре стало не по себе. На глаза навернулись слезы, она поспешно встала:
— Пойду скажу Пилар, чтобы начинала готовить обед.
— Хорошо, любимая. Мне нужно еще часик поработать.
Барбара спустилась, попутно надев туфли: негоже появляться перед служанкой босиком.
Стены кухни были выкрашены в отвратительный горчичный цвет, а не в белый, как в остальном доме. Служанка сидела за столом рядом с огромной старой плитой. Она смотрела на какую-то фотографию, но при появлении хозяйки сунула ее под лиф платья и встала. Барбара успела заметить на снимке молодого человека в форме республиканцев. Носить при себе такую вещь было опасно. Если на улице какой-нибудь патрульный попросит у нее документы и найдет эту фотографию, ей начнут задавать вопросы. Барбара притворилась, что ничего не заметила.
— Пилар, начинай готовить обед. Сегодня будет pollo al ajillo?[30]
— Да, мадам.
— Тебе всего хватает?
— Да, мадам, спасибо.
Девушка смотрела на нее холодно. Барбаре хотелось объясниться с ней, сказать, что она знает, каково это — терять близких. Но это было невозможно. Барбара молча кивнула и пошла наверх переодеться к обеду.
