— Гитлер не слишком преуспел в вопросах сохранения демократии, — заметил Гарри, вдруг разозлившись.
Он-то на самом деле бился с немцами, пока Сэнди сидел здесь и делал деньги. Сэнди, может, и возил людей по полям былых сражений, но Гарри побывал на поле боя.
— В Англии с демократией так себе, насколько я слышала, — громко встряла в разговор Дженни. — Освальда Мосли[37] посадили в тюрьму только за то, что он возглавил не ту партию.
Барбара бросила на нее злой взгляд.
— Кажется, мы немного разгорячились, — кашлянув, сказал де Салас.
Вечеринка не затянулась. Вскоре де Салас сказал, что им пора, и увел спотыкающуюся Дженни.
— Не приглашай ее больше, прошу тебя, Сэнди! — взмолилась Барбара, когда они ушли.
Тот, раскуривая сигару, вскинул брови и посмотрел на Гарри:
— Дженни всю Гражданскую работала медсестрой, а до того была довольно буйной. Сбежала из частной школы. Кажется, не может привыкнуть к этому миру, все время напивается. Себастьян подумывает расстаться с ней.
— Она противная, — сказала Барбара и повернулась к Гарри. — Простите, я сегодня не слишком дружелюбна.
— Дон Себастьян, кажется, вполне культурный человек, — отозвался Гарри. — В своем роде.
— Да, — кивнул Сэнди. — Испанский фашизм отличается от нацизма, Гарри, тебе следует это запомнить. Они больше похожи на итальянцев. Я, например, занимаюсь кое-какой благотворительностью с беженцами-евреями. Приходится работать по-тихому, так как испанцы боятся раздражать немцев, но власти закрывают глаза на эту деятельность. — Он улыбнулся. — Не обращай внимания на мои слова о сдаче Британии. Это была просто… болтовня. Здесь это важная тема, сам понимаешь. Они были бы счастливы, если бы война прекратилась, крови тут уже пролилось достаточно, как сказал Себастьян.
Барбара закурила.
— Я согласна, что здесь не подхватили идеи нацистов о расовой чистоте. Но националисты все равно жестоки.
— Я думал, ты согласна, что Франко наконец навел хоть какой-то порядок, — вскинул брови Сэнди.
Барбара пожала плечами:
— Может быть. Сэнди, я попрошу Пилар, чтобы она убрала со стола, а потом пойду к себе. Оставлю вас с вашими напитками. Извините, Гарри, я неважно себя чувствую. Ужасно разболелась голова. — Она слабо улыбнулась ему. — Я позвоню вам как-нибудь, и мы встретимся.
— Да, обязательно. Мне можно звонить в посольство. Позже на этой неделе.
— Может быть.
Гарри снова послышалось в ее голосе нежелание, и он задумался, чем оно вызвано.
Когда они остались одни, Сэнди налил им обоим виски и закурил сигару. Казалось, алкоголь совсем не действовал на него. Гарри пил медленно, чтобы сохранить ясную голову.
— С Барбарой все в порядке? — спросил он.
— О да, — небрежно махнул рукой Сэнди. — Просто устала и беспокоится о родных. Бомбардировки и все остальное. Слушай, когда она позвонит тебе, отведи ее пообедать в какое-нибудь приятное заведение. Она слишком много сидит здесь одна.
— Ладно.
— Забавное место — Испания, но здесь можно заработать. — Сэнди засмеялся. — Вероятно, тебе не стоит упоминать о знакомстве со мной на балу у дочери Маэстре. Правительство — это гнездо раздора, а фракция, с которой я работаю, не в ладу с фракцией Маэстре.
— О! — Гарри помолчал, а потом с невинным видом спросил: — Маэстре ведь монархист?
Сэнди смотрел на него сквозь сигарный дым и как будто что-то прикидывал.
— Да, это верно. Закоснелый человек. — Он серьезно взглянул на Гарри. — Кстати, помнишь, я упомянул в кафе, что, вероятно, покину Испанию?
— Да.
— Не говори Барбаре, ладно? Если и решу уехать, то не прямо сейчас. Я сообщу ей, когда придет время.
— Конечно. Я понял.
— Надо кое с чем здесь закончить. Сделать деньги. — Он улыбнулся. — Надеюсь, все твои средства надежно вложены?
Гарри замялся. Расчетливое выражение вернулось на лицо Сэнди.
— Да. Родители оставили мне небольшую сумму, и дядя вложил ее в ценные бумаги. Я оставил все, как сделал он. Слишком надежно, я иногда думаю.
Он неуверенно рассмеялся. Вообще Гарри не считал, что деньги в принципе можно как-то сохранить, но ему хотелось понять, куда клонит Сэнди.
— Деньги всегда могут заработать больше денег, если знаешь, куда их вложить.
— Пожалуй, соглашусь.
К разочарованию Гарри, Сэнди встал:
— Кстати, хочу тебе кое-что показать. Пойдем наверх.
Он привел Гарри в небольшой уютный кабинет, полный предметов искусства:
— Мое святилище. Прихожу сюда, чтобы спокойно поработать.
Гарри мельком глянул на стол, там лежали картонные папки и разные бумаги, но он не смог разглядеть, что это за документы.
— Взгляни сюда, — позвал Сэнди.
Он включил подсветку над статуэткой человека, кособоко сидящего на раненом коне, который тащится через пустыню.
— Думаю, это Дали. Ну разве не восхитительно?
— Тревожно, — произнес Гарри.
Бóльшая часть выставленных в комнате вещей были похожи — щекотали нервы: женская рука в кружевной манжете, изящно выполненная из серебра, японская ваза с необыкновенно ярким по цвету изображением кровавой батальной сцены.
— На Растро можно найти самые удивительные штуки, украденные красными из богатых домов во время войны. Вот то, что я хотел тебе показать.
