Они никогда не понимали друг друга. Каждое слово, казалось, попадало мимо цели, каждое действие понималось неправильно. Слишком жестко, когда требовалась мягкость. Слишком сомнительно, когда доверие - все, что было нужно. Слишком нерешительно, слишком холодно, слишком резко, слишком иначе. Локи всегда знал о себе эту правду, когда смотрел в глаза Одина. А сейчас… он ничего этого не видел. Только разочарование и осознание собственной вины. И гордость. Всегда слишком много гордости. Локи это как-то напомнило Тора. Тот тоже всегда промахивался, когда выражал свое истинное отношение.
- Прочь, - пробормотал Локи, дергая плечом. - Я вполне могу столько пройти, - он получил болезненный щипок уха, но ворон улетел в своем обычном представлении послушания. Локи швырнул ему вслед охапку льда, просто чтобы посмотреть как птица разорвет воздух цветными всполохами и исчезнет.
- Ненавижу этого ворона, - резко сказал Один. - Он предназначался тебе в подарок после коронации Тора. Крылатый негодник знает о магии и изменении формы больше, чем кому-нибудь с парой глаз следует знать. Злое создание. Ложь и увертки - его вторая натура.
Локи не смог сдержаться и уставился на него в неверии. Может ли он быть таким глупым?
- Ты понимаешь, что только что описал меня?
- Ты ошибаешься, - ответил Один, вновь направляясь к воротам. Плащ болтало ветром, раздувая за его спиной как багряное знамя. - Эта птица - не мой сын, и я не люблю ее.
Слова были сказаны легко, но они ударили Локи прямо в самую глубокую и старую рану оглушающим эхом правды.
Любовь. Дом, вернувшийся к нему, несмотря на кожу, которую он выбрал носить. Отец, который смотрит на него в смятении, но пытается понять. Все изменилось с тех самых пор, как Зимнее Сердце впервые приняло его в свои холодные объятия.
Все — это все, на что он когда-либо надеялся. Признание. Уважение. Но он ничего не сделал, чтобы заслужить их. Его попросту там не было.
Если его возвращение собираются праздновать, Локи решил, что он может хотя бы доказать, что заработал его.
- Хескамар! - позвал он в ночное небо. Впереди Один развернулся на пятках и уставился на него. Локи не обратил внимания на его взгляд. - Ты составишь мне компанию в путешествии.
- Локи, - начал Один, только чтобы замолчать, когда изорванный зеленый плащ сорвали и бросили к его ногам. - Что это?
- Подходящая одежда, Отец, - с обнаженной грудью и волчьей шкурой, ниспадающей с его плеч, зубы на груди мерцали, как белые кинжалы, Локи повернулся к тому пути, который прошел. - Передай Матери и Тору мои извинения.
Один уронил челюсть.
- Куда, во имя Норн, ты собирался? Локи!
Над головой Хескамар заложил кривую дугу, черные крылья как сдвоенные лезвия прорезали ночь.
- Какая польза от зимнего короля с мертвым королевством? - отозвался Локи. Что-то дикое и безрассудное расцветало в нем, наполняя кровь обжигающим пьянящим возбуждением. Он знал, знал в этот самый миг, что это именно то, что сделал бы Тони. - Я хочу побыстрее с этим покончить. Хескамар, открой путь в Йотунхейм. У нас есть соглашение, которое необходимо передать.
Издав долгий, ликующий крик, который вылился в резкий хихикающий смех, Хескамар вскинул вперед крылья и открыл портал, ревущий льдом и тьмой. Локи рванулся к нему, уже слыша потрескивающий натиск силы Гунгнира, поднимающейся, чтобы уничтожить портал.
- Ты не готов! - взревел ему в спину Один. - Легенды, будь они прокляты. Я не позволю тебе погнаться навстречу дурацкой смерти.
Неприкрытое беспокойство в голосе отца - единственное, что по-настоящему остановило шаги Локи, но и его было недостаточно. Он повернулся и предстал лицом к лицу с королем Асгарда, лед на руках и груди заклубился в наползающие слои, что создали длинные хрустальные шипы через его плечи и предплечья. Поверх них магия светилась сетью зеленого света, собираясь вокруг когтистых рук.
- Я волшебник и ледяной гигант, - заявил он, наблюдая как Один медленно опускает копье. - Я долгих двадцать лет дышал льдом и мраком, и я, наконец, получил свободу передвигаться по мирам. Мне необходимо действовать.
На одно короткое мгновение Локи задумался, а что, если его отец все равно покалечит его, остановит вот такой вот уход, чтобы он мог выполнить свой долг и вновь повстречаться с семьей. Чтобы остаться и быть принятым, терпеть взгляды его бывших компаньонов на свою кожу. Но каким бы Асгард не был домом, Локи пока что был не готов вернуться. Не тогда, когда под его кожей бушуют снежные штормы, а внутри кишит магия. Он еще не нуждался в Асгарде. То, что ему нужно - это пустошь, чтобы завыть в ней, и что-нибудь, чтобы исправить.
Когда он вернется, у Одина не будет выбора, кроме как видеть его тем, кто он есть. Не только у Одина, у всего Асгарда. Локи будет посланником, непохожим ни на кого из тех, кого раньше видели Девять миров.
