- Значит, ты никогда не вступал на престол?* - спросила удивленная Фригга. Она только что проиграла пари Одину; она доподлинно думала, что любопытство и беспокойство Тора доведут его до поиска утешения здесь более, чем один раз. Тор искоса бросил на нее взгляд.
- Это запрещено, - сообщил он, хотя она и не нуждалась в напоминании. Его голубые глаза впились в ее. - И я знаю, что если бы посмотрел, то не смог бы отвести глаз. А у меня слишком много обязанностей в мирах, чтобы сидеть в плену его зимней тюрьмы.
- Ты боишься того, что можешь увидеть? - спросила Фригга, слабо удивляясь, когда обнаружила, что с неохотой выслушает ответ. - Что это изменит твое мнение?
- Я знаю, кто он, - простые слова; правду признали давно. - Не его кожу я боюсь увидеть. Мне интересно, если я взгляну на него сейчас, увижу ли ту же ненависть в его глазах, какую я узрел перед его заключением, - золотоволосая голова поникла. - Или что-нибудь еще хуже. Конечно же, он винит меня, как винил и тогда. И конечно же, он по-прежнему ненавидит меня.
Фригга знала ответ на его вопрос; она получила доказательства правды, когда Локи сказал ее своему мидгардскому собеседнику. Но, полученный с ее слов, он не дал бы Тору ни утешения, ни покоя. Нет, уста матери не для горькой правды мира. Слишком долго это было ролью Одина. Возможно, слишком долго, чтобы она бездействовала, в конце концов.
- Ты можешь спросить его, когда вы встретитесь вновь, - наконец произнесла она, отсутствующим взглядом наблюдая, как у дверей тронного зала сменяется гвардия, их движения не больше чем слабое мелькание тусклого металла в конце коридора. - Разрушит ли он свое проклятье или проклятье разрушится над ним, ты вновь встретишься с братом.
- Ты видишь это? - спросил Тор, не в силах скрыть любопытство. Фригга улыбнулась.
- Мне не нужно видеть, чтобы знать, что это правда. В девяти мирах нет силы, что может удержать вас друг от друга.
- Отец может, - мрачно выдал Тор, - И уже сделал.
- У отца тяжелая рука, ты же знаешь, - протянув ладонь, Фригга заправила несколько прядей его волос за ухо. - Но никогда - без цели. Ты действительно веришь, что я позволила бы этому продолжаться так долго, если бы у меня были хоть какие-то сомнения в его намерениях?
- Нет, - Тор перехватил ее руку, когда она убирала ее. Его улыбка светилась любовью. - А еще ты не дала бы мне возможности корить себя, если бы думала, что я в самом деле пойду против его воли, - Фригга лучезарно улыбнулась.
- Значит, в конце концов, ты научился чему-то у своего брата, - подхватив юбку, Фригга вновь поднялась на ноги. - Иди, встреться с Хеймдаллем. Наблюдай с ним, так что ты сможешь поспешить ко мне, если появятся какие-нибудь известия.
Тор нахмурился.
- Мама…
- Быстро, Тор, - она повернулась к дверям. - То, что произойдет дальше, может случиться слишком быстро, чтобы я успела увидеть.
Решительно подхватив Мьёльнир, Тор вскинулся на ноги и без слов направился к парадному входу. Всегда почтительный сын, почтительный брат, почтительный принц. Фригга замерла, смотря ему вслед. Дни его своенравной юности, казалось, прошли, и она глубоко скорбела по ним. Не только ради Локи она желала ему настоящей свободы.
Когда Тор дошел до дверей, Фригга сквозь длинный коридор поторопилась к королевским покоям, где Одина поглотил многозначительный разброс камней на темном деревянном столе. Три раза просил он ее раскинуть их, и каждый раз раскрывалось разное будущее.
- Перелом и перемены, - изрек Один, переводя на Фригг, когда она приблизилась, единственный глаз. - Перелом и кровь. Перелом и победа. Каждый раз, испытание, не уготованное мною. Как тюрьма может угрожать ему сейчас, когда ничто не представляет для него угрозу? - отбросив камни, Один присел на стул и в очередной раз уставился на них. - Норны ничего не дают мне. Камни ничего не дают мне. Хескамар ничего не дает мне. Как мне защитить его, не нарушив слова, пред тем, как он сможет понять?
- Умерь гордость, муж мой, - Фригга мягко коснулась его плеча, встала за спиной. - Я думаю, ты обнаружишь, что Локи предназначено избегать твоего контроля вновь и вновь.
- Странно спокойные слова от женщины, что десять лет очерняла мою репутацию за приговор Локи, - дотянувшись до наглазника, Один сорвал его и потер глазницу. - Почему ты не использовала это, чтобы умолять о свободе для него?
- Потому что ты ожидал, что я поступлю так, - просто ответила Фригга. - Ты колеблешься. Везде, куда я не гляну, нет веры в Локи. Но что бы ни стояло у него на пути, чего мы не можем увидеть, оно встретит дитя Йотунхейма с сердцем Аса, с сердцем, закованным его спутниками в сияющую сталь. Скажи мне, Один, сын Бора; какой враг cможет победить нашего сына?
Один порывисто вздохнул, но не проронил ни слова. Протянув руку, он подобрал один из камней и потер большим пальцем косую “Х”, вырезанную на его гладкой поверхности. Хагалаз**. Фригг не возразила, когда он засунул ее под доспехи.
- Ты хотела, чтобы я увидел, как Локи отказывается от помощи Тора. Ты хотела, чтобы я увидел, как Хеймдалль хранит ради Локи тайну.
