Сев в кресло, я потирала внезапно похолодевшие руки. Могло ли быть правдой то, о чем говорил дракон? Как ни пыталась я оправдать своего мужа, но я не знала его, как и того, на что он был способен. С обручения прошло совсем немного времени, и если мужчина был близок с той девушкой до нашей свадьбы, вполне возможно, что о беременности он узнал именно в тот самый день.
Около часа я прокручивала в голове рассказ Максимильяна, и один факт не давал мне покоя: его слова про компенсацию хозяину таверны. Меня тоже удивило то, с какой скоростью пожилой хозяин таверны восстановил все потерянное, хотя я слышала о том, что он потерял буквально все в том пожаре. Но, приехав в Академию через год, таверна снова работала, а жалование Честера действительно исчезло.
Декан всячески избегал этой темы, сделав вид, что поверил в то, что я сожгла векселя вместе с ящиком. Но ящик не горел, и вир Бром об этом знал наверняка, как, вероятно, знал, что я осталась без гроша и ухвачусь за работу в Академии, поэтому заранее подготовил приказ. И прислал Никаса до того, как завершится траур, чтобы я не успела найти другое место.
Мысли вереницей выстраивались в весьма неутешительную картину. Еще в одном Максимильян не ошибся: я отчаянно желала вернуть когда-то отобранное чувство заботы и безопасности и получив это от Честера, не желала видеть ничего вокруг. Я словно намеренно не замечала все странности мужа и никогда повторно не задавала вопросы, на которые он не отвечал. А еще буквально идеализировала его, придумав образ, который он создал или который я себе нарисовала, разговаривая даже с табличкой на стене Академии.
Вздохнув, я взяла ту же книгу с легендами драконов в надежде хоть немного отвлечься. Визардис устроился у камина, и какое-то время молчал.
“Что-то ты притих, Виза,” — спросила я питомца, и он встряхнулся, сев ближе.
“Пока тебя не было, приходил похотливый олень. Что-то копался с сундуком, пытался открыть магией, но не смог. Его спугнули гвардейцы. Он прятался под кроватью, пока драконы выносили вещи,” — сказал Виза и фыркнул, возвращаясь обратно.
Отложив книгу, я поджала ноги и осмотрела библиотеку, наткнувшись на сломанную картину, о которой почти забыла, погрузившись в свои мысли.
“Жаль рамку, но хорошо, что не сжег.” — сказала я Визардису, поднимая листок и собирая кусочки дерева, которые разлетелись по разным концам комнаты.
“Не хватает одной части.” — уверенно заявила, выкладывая все на деревянный столик у кресла.
“Под столом,” — крякнул Визардис и принес мне недостающий осколок.
Разгладив портрет, я еще раз посмотрела на себя и на Честера. До конца я не поверила словам Максимильяна, но осадок все же остался. И я не знала, как относиться ко всему, что услышала. Ревности или злости, я не испытывала, просто чем больше узнавала о муже, тем ощутимее был привкус горечи у наших счастливых воспоминаний. Что из этого было правдой, а что я придумала себе, желая видеть рядом идеального супруга и не замечая того, что было на самом деле.
“Все, что имеет значение.” — прочла я надпись и попыталась магией скрепить рамку, но один из кусочков оказался полым и от напора силы хрустнул в руке, рассыпаясь. Вместо деревяшки осталась скрученная бумага — еще один секрет, о котором я бы не узнала, если бы не взбешенный отказом дракон.
Развернув смятый кусок бумаги, я увидела несколько чисел и одно слово — “убежище”.
“Координаты,” — тихо крякнул Визардис.
“Сама вижу, но что там? Еще одна тайна, сколько же их еще?” — вздохнула я и пошла к полке, на которой была карта Аркании.
Около четверти часа я пыталась понять, куда именно ведут указанные цифры.
“Дракон,” — зашипел Виза, и я мигом сожгла листок прямо в руке. Что бы за место не указал Честер, знать о нем инквизитору или советнику было нельзя.
Вернув карту на место, я сделала вид, что рассматриваю полку с книгами и очень вовремя, в библиотеку вошел одетый в форму наследник Террагон.
Осмотрев меня и Виза, холодным тоном он заявил: “Меня вызывали в отдел. Не покидай библиотеку. Отца нет, с Сереей и Флавией лучше не встречаться. Со всеми вопросами к Арчиману, твой ужин принесут сюда. До ночи вернусь.” — не дожидаясь ответа, Максимильян развернулся и ушел, снова громко хлопнув дверью.
Выдохнув с облегчением, я достала карту и только спустя час нашла нужные координаты.
“Гора,” — сказала я питомцу, и он со знанием дела посмотрел на точку, в которую я ткнула пальцем.
“Пещера,” — возразил птиц.
“Пещера в горе.” — сошлись мы во мнении.
Зашифровав координаты, я сложила листок в свою сумку, понимая, что ближайшее время они мне не пригодятся. Портрет без рамки отправила туда же. Я вполне допускала мысль, что попадись он дракону еще раз, листок отправится в камин. Несмотря на рассказ Макса, я решила сохранить картинку, нарисованную рукой мужа, который все же был ко мне добрым, терпеливым и заботливым, пусть и незнакомцем.
