— Он потерял самообладание, ты ведь понимаешь? Это воины Орды. Сколько времени пройдёт до того, как другие придут, чтобы исправить несправедливость? — прокричал другой мужчина, дико озираясь по сторонам.
— Проблемы? — спросил высокий мужчина в униформе высокопоставленного воина.
— Что, если придёт Орда? — спросил первый.
— И что? Эти люди попали в сильный непредсказуемый шторм. Очень жаль, что животные добрались до останков раньше нас. — Мужчина огляделся, словно чувствовал, что за ним наблюдают. — Вперёд; охота на остальных началась. Никому не позволено уйти отсюда живым. Они пробыли здесь слишком долго. Для нас это хорошо. Магия не даст им просеяться, и побег из этого царства будет невозможным. Его приказ — убивать на месте, а её бросить на произвол судьбы.
— Но…
— Неважно, кто она или кем была. Она предала королевство, такова цена. Она сделала свой выбор. Эти мужчины заплатили жизнью, за выбор избалованной сучки. Если мы найдём её нетронутой языческими свиньями, можем делать с ней всё, что захотим, но знай, я первым получу эту маленькую шлюху. Свободен, — сказал он, потирая промежность, словно представляя, как будет трахаться.
Синджин отступил в кусты, собираясь вырвать парню горло. В тот момент, когда он начал двигаться вперёд, на поляну вышли новые солдаты, с беспокойством уставившиеся на ужасающее зрелище. Он запоминал каждое лицо, каждого человека. Он глубоко вдохнул, запечатлев их запахи и слабости, а затем украдкой погрузился в густой ледяной подлесок, прежде чем повернуться и броситься на всей скорости к своим братьям.
Добравшись до пещеры, он не остановился, пока не оказался внутри. В последний момент он перекинулся в Фейри в нескольких дюймах от неё, полностью обнажённый и источающий ненависть. Он зарычал, глядя прямо на женщину, которая сидела в плаще, который он зачаровал для неё. И прижал её к стене, приблизив лицо. Она пыталась уйти от гнева, которым он наполнил пещеру после обнаружения останков мужчин.
— Ребята? — спросил Кейлин.
— Все мертвы, — прорычал он.
— Они не успели укрыться? — спросил Лахлан, проводя пальцами по светлым волосам.
— Ох, укрылись, но Король Зимнего Двора объявил войну Орде, хотя хочет преподать всё так, будто они замёрзли во время бури. Хочет сбросить всё на животных, которые якобы добрались до трупов раньше. — Он уставился на неё. Синджин кипел от гнева, и пламя вырвалось из кончиков его пальцев. — А тебя они планируют бросить на произвол судьбы. Скажи, как король мог так быстро узнать о твоих действиях?
— Откуда мне знать? Я была здесь с тобой, — нерешительно прошептала она.
— Почему его стражникам нравится идея насиловать тебя? — резко рявкнул он, и глаза загорелись красным изнутри при мысли о том, что ей причинят вред.
— Я не знаю! — закричала она, дрожа.
— Мы уходим, сейчас же. Меньше чем в трёх милях от нас охотничий отряд, который намерен убить нас. Мы не остановимся, пока не перейдём границу в Осенний двор.
— Но лёд непроходим, — проговорила она дрожащими губами.
— Для лошадей — да, — прорычал он. — Не для одной одинокой женщины и нас.
Они бежали по снегу. Гончая с каждого бока не давала ей скользить, пока они мчались к границе. Сердце Айслин бешено колотилось, ноя болью в груди, а страх скользил по разуму. Она чувствовала, что отец ищет её, отслеживая местонахождение через снежных барсов. Айслин не могла бежать, сосредоточиться, чтобы отозвать их, и одновременно уворачиваясь от упавших деревьев или полосы препятствий, созданной отцом.
Она споткнулась, и её поймала гончая, но Айслин всё равно упала в снег. С посиневших губ, сорвался выдох, превратившийся в облако тёплого воздуха в леденящем холоде. Гончие окружили её, пока она трясла головой, пытаясь остановить боль в боку и жжение в лёгких.
— Я не могу идти дальше, — прокашляла она, и зеленоглазая гончая зарычала. — Не могу! У меня две ноги, а лёгкие горят. Мы бежим уже несколько часов. Я не могу, у меня нет больше сил.
Синджин легко перекинулся, не сводя с неё глаз, и встал перед ней, обнажённый, на колени. Рычание сорвалось с его губ, когда он притянул Айслин к себе и понюхал воздух вокруг, а затем осмотрел склон горы.
— Мы поднимаемся, — сообщил он, без лишних слов возвращаясь в обличье волка.
Айслин повернулась и с трепетом посмотрела на отвесный склон горы.
