- Ох, - повторил я, - как хорошо, что я запустил ещё и регенерацию… Значит, Йэгге? А он такой… просто не все это знают.. некоторые его боятся. Хотя тебе как раз вроде и есть за что, - тихонько пробормотал я.
В глазах мальчишки мелькнула усмешка.
- А я и боюсь. Я же сказал, что научился. Только я не его боюсь. Он уже сто раз мог «воронятам» сказать, что это мой ураган его покромсал. Но не сказал. Мне слабо верится, что он просто сил набирается для этого… Я другого боюсь.
- А чего же? – живо подхватил я. – Нет, не будет он тебя сдавать… конечно, не будет. Ведь он, считай, уже наказал тебя… так же, как наказывали его самого.
- Да, я уже понял. Я же говорю, что не боюсь его. Я боюсь, что когда… то есть если… до казни дойдет, я… сломаюсь.
Он снова отправил мне в рот невероятно вкусное мясо и не очень внятно пояснил:
- Ожидания боюсь больше, чем…
Боги! Так бедный парень до сих пор не знает, что с ним будет. Формально он виноват, но… ведь не было же умысла! И вообще он ещё ребенок.
- Тёр, не будет никакой казни. Думаю, что не будет, - сказал я. – Ведь ты же не злоумышлял, не планировал принести вред Его высочеству? Штраф, конечно, большой, могут наложить… и поручить тебя, скорее всего, моему отцу. От мамы с папой точно оторвут, это скорее всего. Учить будут. Я ведь тоже за тебя поручусь. Без тебя ничего бы у меня не вышло, ты же сделал всё как надо! И силы много дал!
Он чуть дернул плечом.
- Это решать Его Величеству Фюрсту. Так сказал Его Светлость. Ну и… в любом случае спасибо. Что готовы поручиться. Хотите паштета? Или Вам еще баранины положить?
- Давай мне рыбки. А то вон Йэгге пообещали какой-то необыкновенной рыбы, и мне тоже захотелось… И знаешь что? Глотни-ка со мной вон того… там разбавленное вино, как я понимаю. Мы ведь с тобой тоже… стояли рядом.
Он неуверенно улыбнулся.
- Мама мне еще не позволяет вино пить. Мама вообще мало чего мне позволяет.
Тёрнед, вопреки сказанному, налил вина в бокал и в стакан, предназначенный, видимо, для молока (молоко тут тоже было, в полупрозрачном кувшине) и сказал:
- А я правда Вам помог? Вы у меня не очень-то много сил взяли… или мои не годились, да?
- Конечно, годились! Еще как! Но я же не мог тебя вычерпывать… Ты и так много дал.
- И Вы вычерпали себя, - вздохнул Тёрнед. – А зря. У меня их много, сил… только я ничего не умею. Взяли бы – может, не потерялись бы потом. Мне Дифрэ сказал, что Вы оторвались и потерялись. И вернуться не можете. А как, кстати, вернуться получилось? Или это секрет?
- А я не знаю, дружок… - честно сказал я. – Йэгге здесь был… сказал, чтобы я не смел умирать… что ему очень плохо будет без меня… а целитель говорил про якорь. А я понял, что якорь – это он, Айдесс! И уставился на него изо всех сил… Я ведь не терялся никуда. Рядом был. Видел всех… и свое тело тоже.
- Якорь… Какой же он якорь? – Тёрнед раздумчиво хмыкнул. – Он не якорь, он – парус. А Вы… Вы – мачта. Вот. Парус держится на мачте, так что все правильно.
- Парус? – повторил я. – Якорь-то… это я знаешь что имел в виду? Что я цепляюсь за него… хватаюсь, и он меня вытаскивает. Он крепкий парус, Тёр…
- А он, выходит, за Вас цепляется. Вы, значит, тоже якорь, да?
- Всё может быть… Со стороны виднее. Ладно… Давай… выпьем за него. За парус и ветер… за моего друга.
Эпилог
Фесса Роггери — Холлэ Линдергрэд,
два месяца и десять дней спустя
Дорогая Холлэ!
В письме гораздо проще называть тебя так. Потому что когда я вижу вас вместе, то так и тянет произнести «фюрстейе». Хотя формально ты и не стала ещё ею. А ведь Айдесс слушается тебя — замечала?
А самое главное, что ты никогда не воспользуешься этим во вред. Это я понял быстро.
И вообще никогда не воспользуешься этим — для себя, потому что любишь его больше жизни.
Но я Йэгге не завидую. Хотя есть чему, видят боги! Просто — заслужил он счастье, потому что он — настоящий. Настоящий друг и правитель настоящий, и талант, но самое главное — он добрый.
А даже такой пустоголовый и восторженный бард, как я, не может некоторые вещи говорить вслух. Писать - оно как-то способнее. Да и... чай, не в знойной Пайжаре живем, там у них всё не в меру, и любовь и ненависть, и всё наружу, и всё напоказ.
Мне же сейчас именно что хочется признаться вам обоим, что я вас люблю. Просто... вот так... вслух же не скажешь! Я и невесте своей, если появится когда-нибудь, не знаю, смогу ли сказать — скорее всего, спою, это проще!
А ещё передай Айдессу, что не забуду я никогда тех слов, что сказал он мне тогда... когда был я не в себе. То есть отдельно от тела. Даже ради них стоило рискнуть, не говоря уж обо всем остальном.
А знаете, друзья мои — я продолжаю изучение магии. И в первую очередь целительской. Раз уж есть во мне немного силы, то надо уметь применить ее как следует. Вдруг опять пригодится?! Или нет, не так. Быть может, если я буду уметь хорошо лечить... ну хотя бы в меру способностей своих, оно как раз и не понадобится? И дорогие мне люди не будут в этом нуждаться?
