«И есть от чего!» - неслышно поддержал я, попытавшись коснуться волос друга. Почувствует ли он мой невидимый подзатыльник?! Какого черта ты притащился, чучело?! Я что, до конца тебя вылечил?! Сейчас вот упадешь – и что? Я зря, что ли, старался?!
Почувствовал… Дернулся нервно так и тут же закаменел весь…
- Не вижу, - чуть резче, чем обычно, ответил Йэгге. – Ни черта он не улыбается. Он вообще не здесь! То есть…
Дифрэ, перетянувший мне руки жгутом, возразил:
- Он здесь, Ваше Высочество, я уверен в этом. И, возможно, даже слышит нас всех. Просто ответить пока не может.
- Слышит? – принц вдруг задумался и осторожно опустился в кресло, стоявшее в изножье кровати. – Олэ, свет мой, ты всесильна, я знаю… Сделай так, чтобы я тут один побыть мог… Уведи отсюда всех, а?
- Я буду рядом… Позови, - тут же послушалась Холлэ и ТАК посмотрела на Фрохтэ и целителя, что они только поклониться и решились. И вышли.
А она легким таким движением поцеловала Йэгге в щеку. По-моему, от этого у него даже плечи расправились! И тихо выскользнула.
- Смотри-ка… и Фрохтэ ее послушался, - тихонько пробормотал Айдесс, глядя ей вслед. – А ведь не должен был бы… гардекоры подчиняются только хранимым, и то не всегда. Удивительная женщина!
Он перевел взгляд на меня, то есть на мое тело, и все так же задумчиво и ровно произнес:
- Какого хрена, а, Фес? За каким таким чертом ты так рискуешь собой? Ты – один из тех, чья гибель способна разбить мой мир вдребезги… неужто ты этого не понимаешь?
«Вдребезги»? Неужели весь твой мир, дружище?
Мне даже показалось, что я сказал это вслух. Захотелось обнять его… хотя бы вот так, незримо и незаметно. Как после очень долгой разлуки. Ведь я и вправду… готов был не вернуться.
Он помолчал и вдруг вздохнул:
- Впрочем, может быть, что и не понимаешь… Откуда бы тебе об этом знать, в самом деле? Если уж я самому себе в таком признаюсь с трудом, то еще кому-то дать понять…
Кёорфюрст откинулся в кресле, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза.
- Знаешь, - почти прошептал он, - тебе вообще нельзя умирать. Ни тебе, ни Холлэ… Это государственное дело, между прочим… душевное здоровье наследников всегда было государственным делом. Конечно, человек – такая скотина… ко всему привыкает. Я бы тоже привык… Но что-то не нравится мне тот человек, которым я бы стал, если бы ты… если б с тобой что-то стряслось. Я и сейчас-то не очень…
Он оборвал сам себя и довольно долго молчал. Я уж было подумал, что он уже ничего не скажет, но он все-таки заговорил:
- Не смей умирать, слышишь меня?! Ты обещал петь на нашей свадьбе! И когда у меня родится сын… или дочь… тебе тоже придется петь! К тому же тебе и самому бы не помешало детьми обзавестись. Я совру, если скажу, что не смогу без тебя жить. Смогу. Куда я денусь из своей клетки? Только… без тебя это будет не очень радостная жизнь, Фесса Роггери. Не обрекай меня на это. Я знаю, я сейчас… жалок, наверное. Все о себе и о себе… эгоист. Правильно она за меня не пошла… То, что за меня Холлэ идет, вообще странно… только по любви так можно. Да и то я боюсь, что разочаруется она и… и все.
Тут он грустно усмехнулся:
- Ну вот, опять… Черт, до чего же самолюбив человек… даже в такой ситуации… Фес, возвращайся. Пожалуйста. Если уж ты так рисковал ради меня, то просто обязан вернуться, слышишь? А то я расстроюсь и буду плакать. Горько!
Я так и не понял, насколько серьезно это было сказано – насчет слез. Не видел я слез у Йэгге никогда. Сильный он, мой друг… Только, может быть, когда ты сильный, тебе ещё больнее? Потому что боль раздирает изнутри, а показать ее нельзя.
А вот то, что он чувствует себя жалким… и что без меня его жизнь будет нерадостной… я не ожидал. Нет, я знал, что он ко мне привязан… но чтобы так…
«Открой глаза! Я хочу тебя видеть!» - хотелось мне сказать. Посмотреть, каков он сейчас, мой друг? Когда он почти наедине с собой, и даже не уверен, что я его слышу?
А Йэг опустил голову… ведь если мне не удастся вернуться, он и в самом деле себе этого не простит! И даже свадьба его будет отравлена…
Надо просто очень постараться… Якорь? Ведь читал же когда-то… А что если так?
Медленно, громко, внятно… мне надо говорить. Очень громко. Почти кричать…
- Плакать, говоришь? – произнес я. – Можешь начинать. Из-за меня не плакали ещё…
Слов не вышло, и ладно… глупые были слова и несмешная шутка. Но зато вышел какой-то хрип, или стон. Якорь! Вот же он!
Я уставился на друга так пристально, словно хотел прожечь в нем дырку своими глазами… и он, против ожидания, исчез. Перед глазами стало темно. Что такое?
Я напрягся… и открыл глаза. И теперь Йэгге был выше, а не где-то внизу подо мной. Потому что я валялся на кровати.
- Она не разочаруется, - сказал я хрипло.
Наши взгляды встретились. Мой друг тихо выдохнул и проворчал:
- Знаток женщин… с чего вдруг такая уверенность? – Айдесс несколько секунд беззастенчиво меня разглядывал и вдруг сказал, улыбнувшись. – Фес… спасибо тебе. Я тут, правда… сержусь еще на тебя. Или скорее – дуюсь… но все равно. Ты спас мне жизнь – мне почему-то так кажется. Только… больше не рискуй так. Хорошо?
