Вера понимает, что бесполезно пытаться утешить детей. С тех пор как выпал снег, она убеждалась в этом не раз. Ее дети должны быть сильными и храбрыми, как и все в Ленинграде, без толку канючить и плакать о том, чего все равно нельзя получить. Она подходит к опрокинутому стулу и отламывает еще одну ножку. Расколов ее надвое, засовывает в буржуйку и ставит кипятиться воду, набранную в Неве. Добавляет в воду дрожжи, так удастся хоть чем-то заполнить желудки себе и детям. Это, конечно, поможет ненадолго, но хоть немного притупит голод.
Она наклоняется к Леве, чувствуя, как скрипят колени, и кладет ладонь на его кудрявую голову. Волосы сына, как и у всех, свалялись от грязи. Теперь мытье – это роскошь.
– Сегодня я расскажу продолжение сказки, – говорит она, надеясь, что Лева оживится, но он лишь вяло кивает:
– Ладно.
Голод и мороз забирают у них все силы. Вера вздыхает и с трудом, словно ей уже много-много лет, выпрямляется. Затем бросает взгляд на другой конец комнаты, где лежит на кровати мама.
– Как бабушка сегодня? – спрашивает она Аню.
Анино лицо такое бледное и исхудавшее, что глаза кажутся вылезшими из орбит.
– Молчит, – только и отвечает она. – Я дала ей попить воды.
Вера подходит к дочери, поднимает ее и крепко прижимает к груди. Даже сквозь толстую ткань одеяла она чувствует Анины кости, и сердце у нее начинает ныть.
– Моя умничка, – шепчет Вера, – ты так хорошо обо всех заботишься.
– Я стараюсь, – говорит Аня. От ее серьезного тона Вере становится дурно.
Она еще раз прижимает дочь к себе.
Пересекая комнату, Вера чувствует, что мать пристально следит за каждым ее шагом. Она страшно бледная, высохшая, бесцветная – за исключением темных глаз, прикованных к дочери.
Вера присаживается к ней на кровать.
– Я принесла нам дуранду. И немножко подсолнечного масла.
– Я не голодна. Отдай мою порцию детям.
Так она говорит каждый вечер. Поначалу Вера ей возражала, но потом перестала – глядя на заострившееся лицо дочери, слушая, как бормочет во сне сын, которому снится еда.
– Я заварю тебе чаю.
– Спасибо, – говорит мама, бессильно закрывая глаза.
Вера знает, как упорно мать боролась со сном, пока ее не было дома. Вся мамина воля и мужество уходят на то, чтобы смотреть за детьми, хотя уже много недель она не покидает кровати больше чем на пару минут.
– На следующей неделе с едой должно стать получше, – обещает Вера. – Говорят, как только Нева замерзнет, через Ладожское озеро в город поедут грузовики с продовольствием. Нам станет легче.
