Возле стены, на скамье, сидят две женщины — члены правления: птичница Арина Ивановна и звеньевая Авдотья Поддубская. Они распустили шали, сдвинули их на плечи. Арина сняла и ватник, положив его на колени.
Входит Леша Курдюмов. Раскрасневшийся с мороза. С минуту он стоит у порога, высматривая, куда бы сесть. Наконец выдвигает из прихожей скамейку и садится возле двери.
Карпов стучит карандашом по столу:
— Ну, начнем! У нас на повестке дня два вопроса: итоги инвентаризации и разное.
— А как же о структуре посевных площадей? — недоумевает Константин.
Конечно, Карпов не мог забыть, что на партийном собрании ему поручили подготовить и рассмотреть этот вопрос.
— Вопрос еще не готов, — отвечает председатель. — Придется отложить!
Карпов уточняет: подвела Вероника Моторная — агроном. Все тянет!
— А как с вывозкой удобрений? — спрашивает Поддубская. — Так будем вывозить — без хлеба останемся! Обсудить надо!
— Обсудим на следующем заседании, — бубнит Карпов. — Надо подготовить данные…
— Время-то упустим! — горячится Авдотья.
— Наверстаем! — успокаивает ее председатель.
Константин смотрит на Карпова и думает: вот он, колхозный предводитель! Ишь как хмурит брови, морщит лоб. У него вид важного начальника: и строгий взгляд, и гордая осанка, и эти белые бурки… Однако ему многого не хватает, чтоб быть настоящим колхозным вожаком. Не хватает хозяйского ума и практической смекалки. Нет у Карпова беспокойной заботы об артельных делах, нет светлой мечты о будущем колхоза. Этот человек равнодушен ко всему, что творится вокруг. Он привык к рутине, сжился с ней.
Вот он уткнулся в бумагу и дымит папироской.
— По акту тут не хватает двадцати семи кос с окосьями, — говорит он. — Какие будут предложения?
— Списать! — подсказывает Ефимов.
Председатель смотрит на Арину и Авдотью:
— Нет возражений?
Те молчат.
— Пойдем дальше. Не хватает тридцати восьми железных лопат. Как ваше мнение?
— Списать! — говорит Романов.
— Возражений нет? — спрашивает Карпов и, не поднимая глаз от папки, продолжает: — На уборке картофеля утеряно и поломано пятьдесят шесть корзин. Есть какие замечания?
— Фрол Кузьмич! — спрашивает Ласкин. — Когда брали косы, лопаты и корзины, разве никто не учитывал, кому они выдавались? Я прошу пояснить.
Карпов смотрит на Ефимова:
— Ну? Можешь пояснить?
Бригадир недовольно пожимает плечами:
— Чего тут пояснять?! Приходили к Аксютке на склад и брали, кому что нужно — кому коса, кому лопата, кому корзина. Вот и все!
— А почему бы не завести учет? — говорит Константин. — Учитывать бы, кто взял, кто сдал. Например, взяла Авдотья для своего звена пятнадцать лопат — распишись! Потом с нее можно спросить.
Авдотье это не нравится.
— Распишись! Очень мне нужно! — машет она руками на Константина. — Растащат, а я ходи за ними, собирай! Они поломают, а я отвечай! Нет уж, спасибо! Вон бригадир пусть расписывается, коли хочет!
«А ведь не так уж трудно навести этот элементарный порядок! — думает Ласкин. — Пусть не всем он понравится! Пусть Авдотья поворчит! Без такого учета не обойтись. Неужели Карпов этого не понимает? Вот он сидит, склонившись над раскрытой папкой, и чертит авторучкой квадратики, штрихует их. Кажется, он терпеливо слушает, как переругиваются между собой Поддубская и Ефимов. А может быть, и не слушает, а думает о другом, о том, например, пойти или не пойти после заседания к Блинову, чтоб «организовать» пол-литра на двоих?»
И корзины списали. Карпов кричит в дверь:
— Дятлова здесь?
В двери появляется высокая, чуть-чуть сутулая женщина в мужском дубленом полушубке с меховым овчинным воротником. Полы ее полушубка в грязно-жирных пятнах. Лицо Дятловой в крупных морщинах, щеки впалые.
— Тут я! — говорит она и дрожащими руками поправляет шаль.
Председатель смотрит на нее недружелюбным, сердитым взглядом:
— У тебя двести семьдесят литров бензина не хватает! Куда он девался?
— Куда?! — Дятлова нервно то надевает варежки, то снова снимает их. — Ты сам, Фрол Кузьмич, знаешь куда! Разве тут углядишь?!
— Углядишь! Вот заплатишь за нехватку, тогда углядишь! Вперед умнее будешь!
У Дятловой по щекам текут слезы.
— А я сколько раз тебя просила: Фрол Кузьмич, образумь ты ребят! Озоруют! Как за ними углядишь?! Не могу я там, на снегу, целый день сидеть! Мне и детишек надо накормить, и самой пообедать. Вчера только отвернулась, еще до дому не дошла, глядь: автобус к складу подкатил. Вижу — лезет Генка с ведром через забор. Вот он, — Дятлова оглянулась в прихожую, — стоит и посмеивается…
— Сверчков! Это было? — спрашивает Карпов.
— Ну было! — Голос у Генки насмешливо-вызывающий. — Какой тут секрет! Все тут через этот забор прыгали, не я один! Заправлялись все, кому не лень!
— Вот! Вот! — Дятлова варежкой вытирает глаза. — Пусть он и платит за нехватку! У него денег куча: премию к Октябрьской получил за экономию горючего! Хитер больно!
— Какие будут предложения? — спрашивает Карпов.
Наступает неловкое молчание.
— Ну что молчите? — повышает голос председатель. — Списать?
