— Нет, тут надо разобраться! — говорит Константин. — Почему такая безхозяйственность и безответственность? Кто виноват? Дятлова? А может быть, она виновата меньше других? Почему у всех на глазах творится такое безобразие, граничащее с уголовным преступлением?!
Карпов смотрит на Ласкина подозрительно и резко обрывает его:
— Ладно! Разберемся! Пошли дальше!
Председатель предоставляет слово зоотехнику. И тот читает акт. За месяц пало семнадцать поросят, сорок кур, двадцать семь уток. И снова: списать! списать! списать!
Затем Карпов читает заявления. Тракторист Иванков просит уплатить ему пятьдесят рублей за трос, порванный при вывозке леса. Этот трос он купил за пол-литра у проезжего шофера возле чайной в Лужках…
За историей с тросом следует история с жеребятами. Они сбежали с конного двора. Недосмотрел конюх Лаврухин, двоюродный брат тети Моти. Он доложил об этом Ефимову, и они вместе решили послать на поиски жеребят племянников Лаврухина — шестиклассников Колю и Толю. Те два дня ходили по окрестным полям и селениям и на третий день нашли жеребят в подсобном хозяйстве завода имени Дзержинского. Теперь конюх просит уплатить ребятам по двадцати рублей деньгами и начислить им по два трудодня.
— Ты недоглядел, ты и плати! — говорит Авдотья.
И опять крик и брань…
— Тракторист Курдюмов просит послать его на курсы механизаторов-кукурузоводов, — говорит председатель.
Наконец-то! Ласкин стал уже беспокоиться, не затерял ли Карпов заявление тракториста, не забыл ли о нем. Нет, Фрол Кузьмич не забыл, но и сколько-нибудь серьезного значения ему не придает. И поступок Курдюмова кажется ему странным. Как же так? Совсем недавно парень хотел уйти из колхоза, жаловался на болезнь, а теперь вдруг просит послать его на курсы. С чего бы это? И как тут быть?
— Посылать или не посылать? — спрашивает Карпов.
— Конечно послать! — говорит Ласкин.
Фрол Кузьмич поднимает глаза на Курдюмова и ехидно спрашивает его:
— А как у тебя со здоровьем?
Курдюмов понимает намек, но не теряется:
— Ничего, спасибо.
— Поправляться стал?
— Да, мне уже лучше.
— С чего бы это? Капли принимал?
— Нет, погода, кажется, меняется к лучшему. Уже не так давит, как раньше…
Это тоже намек. Но Карпов не понимает его:
— А не сбежишь весной?
— Это будет зависеть от вас.
— Как это так? — удивляется Карпов.
— Если не выделите под кукурузу лучшую землю, не позаботитесь о семенах и удобрениях — сбегу!
— Ишь ты какой!..
Вряд ли согласился бы Карпов послать Курдюмова на курсы, если бы это не было предрешено на колхозном партсобрании в присутствии Ключникова.
Заседание кончилось. Ласкин одевается и выходит на улицу. Выходит поспешно, ни на кого не глядя. Ему не хочется, чтобы Карпов или Ефимов в этот момент заговорили с ним. Как-то неприятно на душе. Он недоволен собой. Нехорошо получилось: Карпов замял вопрос о разбазаривании горючего, а он, Ласкин, промолчал. Думал: неловко лезть в драку — не член правления! Ну и что же?! Зато ты секретарь парторганизации! Ты теперь не можешь стоять в стороне! Ты за все в ответе!
Тропинку под окнами занесло снегом. Ласкин идет посредине улицы по дороге, расчищенной с утра «клином». Но пурга и здесь намела сугробы. Константин идет наклонившись вперед, преодолевая встречный ветер, который пытается сбить его с ног.
Нет, думает Константин, Карпов за эти дни ничего не понял, ничему не научился. Для него как будто бы и не было Пленума ЦК партии. Видимо, забыл председатель и о собрании партийной организации колхоза, где ему подсказали, что нужно делать. Карпов не может понять, что корма — вот главное звено, которое нужно во что бы то ни стало вытянуть. Корма! Их в колхозе из года в год не хватало. Сена здесь собирали мало. Какие в Подлипках луга — только в кустарниках да на болотах. Сеяли клевер и тимофеевку. А какой толк? Накосили травы — курам на смех. Сеяли овес. И опять же без толку. Иной год еле семена собирали. С кукурузой оскандалились. Посеяли шесть гектаров. Выросла она реденькая да низенькая, и стравили ее лошадям под копыто. И как весна, так и бескормица. Тут уж не до высоких удоев и привесов! Не до жиру — быть бы живу! Кукуруза — вот тот конь, который вывезет колхоз вперед. Оседлать этого коня, объездить, приручить его — вот задача. Кукуруза и в Подмосковье при умелом возделывании и уходе дает хорошие урожаи. Собирают же в колхозе «Утро» четвертый год по пятьсот центнеров зеленой массы с гектара. А там такая же земля, такие же климатические условия, как и в Подлипках. Карпов этого не понимает. Он, конечно, не против кукурузы. Боже упаси! Чего доброго, пойдут склонять на всех районных совещаниях и заседаниях: «Карпов противник кукурузы!». Нет, он не противник! Пожалуйста! В прошлом году «Ленинский путь» кукурузу сеял? Сеял! Целых шесть гектаров! В этом году он, Карпов, посеет пятнадцать гектаров — чуть не втрое больше прошлогоднего! Какой же он противник кукурузы?!
«Если этой весной посеять кукурузы сто гектаров, — думает Ласкин, — и собрать с каждого гектара по триста центнеров зеленой массы — для начала будет неплохо!»
