Константин прислушивается к голосу Ефимова. Бригадир пытается выгородить председателя колхоза. Он бубнит о том, что за последние семь лет в колхозе увеличилось поголовье, повысились удои… Старая песня! Слышали!
Ласкин перелистывает свой блокнот. Тут у него заметки к выступлению. Столбики цифр. В этих цифрах — его мечта. За цифрами Константин видит землю, о которой говорил Матвей Белов, ту самую землю, которая несколько лет пролежала под травами и почти омертвела. Константин видит, как на этой земле шумит зеленый лес кукурузы, волнуется зеленое море гороха, высятся горы темно-красной свеклы. Видит ли это Матвей Белов? Может быть, и видит. А другие? Вряд ли. Во всяком случае, не все. А нужно, чтобы все это видели и поверили: это будет!
Выступает агроном Вероника Моторная. Две нижние пуговицы пальто у нее не застегнуты — выпирает живот. Широкое бледное лицо покрыто желтоватыми пятнами. Она могла бы сидеть дома — уже получила декретный отпуск. Но в такой день разве усидишь?!
Критикуя председателя колхоза, Моторная пользуется обобщениями: он и принципы колхозной демократии нарушает, и мнение членов правления игнорирует, и инициативу колхозных специалистов зажимает.
— Карпов любит пыль в глаза пустить, — это верно! — говорит Моторная. — Помните, позапрошлым летом за перевыполнение плана хлебосдачи мы красовались на Красной доске. А какой ценой? Карпов приказал вымести из сусеков все до зерна. Когда пришла весна, сеять было нечем. Тогда Фрол Кузьмич поехал в район с поклоном: помогите! Ну конечно, выручили нас, дали семян, но каких? Мы и проверить их толком не успели. Посеяли и просчитались. Урожай нам сказал: «Дураки вы! Не заботитесь о семенах!». В прошлом году я предлагала Карпову: «Давайте заменим семенной фонд». Фрол Кузьмич ничего не сказал и замял это дело. Пришла осень, и урожай опять нам сказал: «Безголовые! У вас не семена — мусор!»
Константин думает: сыплются на Карпова удары, один за другим. Теперь уж несдобровать Фролу Кузьмичу, не быть ему здесь председателем колхоза! Это видно по всему. И в районе, кажется, этот вопрос предрешен. По пути в клуб на собрание Ключников остановил Константина на дороге и с глазу на глаз спросил:
— Если вас выберут председателем колхоза, как вы отнесетесь к этому?
— Я не знаю, справлюсь ли, — ответил Константин.
— Справитесь! — уверенно сказал Ключников.
Что ж, председателем так председателем! Повоюем, черт возьми!..
А в зале тишина. На трибуне председатель колхоза «Память Ильича». Его слушают внимательно. И не удивительно! За что ни ухватись — все там лучше. Константин старается понять: в чем же у них секрет успеха? И догадывается: не «в чем?», а «в ком?». Конечно ж, в нем, в председателе колхоза, который сейчас выступает. Весь секрет в этом, на вид невзрачном пожилом человеке, с обветренным широкоскулым лицом и умными карими глазами. Небось этот человек из-за глупого тщеславия не вывезет на элеватор семенной фонд своего колхоза. Человек он, видимо, очень добрый и справедливый. Он, наверно, не обругает и не прогонит женщину, которая придет к нему попросить лошадь, чтоб привезти дрова.
Константин вспомнил об Авдотье Рябцевой, которую обидел Карпов. Дрова ей в прошлое воскресенье привезли. Как рада была Авдотья! Вспомнил Константин о Матрене Лаврухиной. Вон она склонилась к матери и что-то нашептывает ей. Он заходил к ней домой. Изба у нее старая, того и гляди развалится. В ней холодно, углы промерзают. Потолок обвис — вот-вот рухнет. Помочь нужно Матрене!
Ключников выводит Ласкина из задумчивости.
— Вы будете выступать? — спрашивает секретарь райкома.
— Да, конечно, — отвечает Константин.
— Слово предоставляется товарищу Ласкину!..
Коля Носков не хотел идти на собрание. «Ну чего там сидеть в духоте да тесноте?! — думал он. — Карпов часа полтора будет мочалку жевать. Тоска зеленая!»
— Лучше на лыжах покатаемся! — предложил он Ане.
— Как тебе не стыдно! — возмутилась жена. — Ведь это какое собрание?! Отчетно-выборное! Один раз в году бывает!
— Ну а чего там? — с кислой миной спросил Коля.
— Как чего?! Увидишь, как полетит вверх тормашками Карпов.
— Как бы не так!
Нет, на этот счет Коля был другого мнения. Он был убежден, что никакая сила в Подлипках не в состоянии сдвинуть с насиженного места Карпова. В представлении Носкова только «всемогущий» Капустин мог бы снять с работы Фрола Кузьмича. Коля и мысли не мог допустить, чтобы колхозники «прокатили на вороных» Карпова, не выбрали его своим председателем.
Теперь Коля сидит рядом с Аней на самой задней скамье и с живым интересом следит за тем, что происходит на собрании. И удивляется: не боятся колхозники Карпова! Дают они ему жизни, бьют и в хвост, и в гриву!
