Поет петух. С насеста одна за другой слетают куры и бегут к Корнею. Ржет гнедой мерин, увидев хозяина. За ночь проголодался.
Лошадь леснику по штату положена. И сани, и тарантас, и седло — все казенное. Обход у Носкова большой, на десятки километров. Попробуй-ка обойди все пешком! Кроме того, на лошадке и усадьбу вспашешь, и дров привезешь, и сена запасешь, и на рынок в Лужки съездишь. Всего и не перечесть, что можно сделать на казенном меринке.
Вот и корова мычит. Тоже есть захотела.
Хорошая корова у Носковых! Сытая, гладкая! У нее в кормушке и комбикорм, и черный хлеб. А сена — хоть завались. В лесу травы много. Можно накосить хоть на целое стадо. Коси знай! Лесник сам хозяин лесных лугов. Хороша корова, что и говорить! Почитай, в день по пятнадцать литров молока дает! Пять себе, а десять на продажу. Молочко в цене: три рубля литр! Вот и смекай: тридцать рублей в день!
У Носковых двор огромный. У иного колхоза и ферма, наверное, не больше. И станки во дворе по обе стороны, как на ферме. В одном станке — лошадь, в другом — корова, в третьем — телка, в четвертом — овцы, в пятом — поросята.
А за двором — омшаник. В омшанике пятнадцать пчелиных семей. И тут Корнею забота. Зима суровая, морозы стоят лютые. «Подкормить пчелок надо», — думает лесник.
Что и говорить, у Корнея Лукича хлопот полон рот. А весна придет — их будет вдвое, а то и втрое больше. Усадьба у Носковых — шестьдесят соток. Тридцать соток — это сад и огород, а остальные под картошкой. Надо все вспахать, грядки разделать. Надо все посадить, полоть и поливать. А потом урожай собирать, в Лужки или в Москву на рынок возить…
Вот накормил Корней скотину. Берет лопату и метлу, сметает снег с крыльца, копает тропинку на улицу до дороги.
Надюха зовет завтракать. Хлебают вчерашние щи со свининой. Едят картошку, поджаренную на свином сале.
«Ишь не бережет сало-то! Вон сколько навалила — ложка стоит! — мысленно упрекает лесник свою жену и тут же смиряется: — Ладно, свининка-то своя, не покупная».
После завтрака Надюха бежит в контору. Надо там убрать, подмести пол, затопить печку.
В этот день Корней собирался с утра сходить на лыжах в лес к Гусиному озеру, куда братья Титовы из Заречья должны приехать за слегами. А теперь раздумал. Есть о чем беспокоиться! Увезут и без него. Может быть, и лишнее прихватят. Ну и пусть. Государство от этого не обеднеет. Зато Титовы обещали водопроводных труб дать. А трубы Корнею до зарезу нужны. Надо воду в сад прямо к яблоням подвести. А то ведрами разве натаскаешься?!
Идет Корней в Колькину комнату.
У Кольки и у Зинки по комнате. А еще четыре зимой пустуют. На лето их сдают дачникам. Корней и Надюха живут на кухне. Им там и теплей и уютней. Привыкли.
Колька спит, укрывшись одеялом с головой, подобрав ноги и сжавшись в комок.
«Озяб», — догадывается Корней и откидывает с головы сына одеяло.
— Вставай!
Колька сразу выпрямляется, как пружина, прыгает с кровати и натягивает брюки.
«Солдатская выучка», — отмечает про себя отец.
Решив поговорить с сыном, он садится на стул возле кровати.
Теперь, когда отец и сын рядом, особенно заметно, как они похожи друг на друга. Оба коренастые, широкоплечие, чуть-чуть сутулые. Глаза у сына голубые, с лукавым прищуром, в них светится лихая беспечность. А у отца были голубые, да выцвели. В них мерцает лишь настороженность, присущая старости.
— Долго тянешься! — строго говорит Корней сыну. — Аль делать нечего?
— Почему? Я работаю! — отвечает Коля. В голосе его звучит обида.
— Где ты работаешь?
— В Лужках.
— У кого?
— У дачника… у одного…
— Задаток брал?
— А зачем? Не брал я.
— Расчет когда?
— Дня через три.
— Деньги смотри принеси!
Сыну слышится в голосе отца угроза, он хочет что-то сказать, но сдерживается и молчит.
Корней идет к двери и говорит от порога:
— Вот что, парень: жениться тебе пора!
Сын с удивлением смотрит на отца.
— С чего это ты взял?
— Хватит, пошалберничал, пора и честь знать!
— Может быть, ты и невесту мне нашел? — усмехается сын.
— А ее и искать не надо. В наш дом любая девка пойдет. Была бы только работящая!
Коля молчит, снимает со стены полотенце, закидывает на плечо, подходит к окну, смотрит на улицу. За окном светает.
Корней молча выходит из комнаты.
На кухне, возле рукомойника, висит уздечка. «Починить надо», — думает лесник. Он достает с полки сыромятный ремешок, берет нож и шило и принимается за работу.
Входит Надюха и говорит:
— Утром приехал Ключников…
— Какой Ключников?
— Второй секретарь райкома. Я не успела пол подмести, слышу: машина подъехала. Кто бы это, думаю. Наш-то в это время еще спит. А он шасть в дверь: Здравствуйте! Огляделся кругом: никого! Скоро придут, говорю, может, позвать кого? Нет, говорит, не надо, я пока на ферму загляну. И вышел.
Надюха раздевается, проходит к печке, гремит посудой.
Корней Лукич сосредоточенно орудует шилом, штопает уздечку. Заштопал. Откладывает в сторону и приказывает жене:
— Полезай в подпол. Достань мед. Я пойду омшаник открою.
