Зинаида Серебрякова полностью

«Меня это так волнует, что не могу спокойно рисовать и ночи не сплю совсем»^[54], — пишет в середине октября Серебрякова брату. В первых числах декабря Борис Анатольевич наконец возвращается в Нескучное и перевозит семью в Харьков (первоначально в крохотный городок Змиев), так как в Нескучном после уничтожения дома невозможно было оставаться. Но в Харькове нет для него работы, и он снова уезжает. Для Серебряковой наступает тяжелейшее время, когда на нее ложится ответственность за четверых детей и почти семидесятилетнюю мать, средств к существованию нет, в Харькове, отрезанном от России с начала 1918 года, — немецкие войска, Центральная Рада во главе со Скоропадским, а с декабря 1918-го — так называемая Директория во главе с Петлюрой. Серебрякова с матерью и детьми ютится в снятых жалких комнатах, контакты с мужем и близкими совершенно случайны. Работать творчески нет ни возможности, ни сил — моральных и физических, и все же несколько произведений 1918 года сохранилось — это пейзаж, написанный летом в Нескучном, этюд Харькова и портрет Н. Б. Сиверс.

Однако несчастья продолжают буквально преследовать Серебряковых. В феврале 1919 года муж, с которым из-за отторжения Украины от России почти на год нарушилась связь, вызывает ее в Москву, и она проводит с ним около месяца, а затем они вместе возвращаются в Харьков. Но через две недели, 22 марта, Борис Анатольевич умирает от сыпного тифа у нее на руках. Зинаида Евгеньевна в отчаянии. В ее письмах того времени звучат поистине трагические ноты. Но для нее, как человека и живописца, долг перед близкими и перед творчеством побеждает. И даже в самом безутешном письме к А. Н. Бенуа она благодарит его за присланные из Петрограда краски и бумагу, хотя и добавляет: «Я не рисовала два года, мое несчастное художество так мало утешает меня, скорее бы бежало время, теперь мне его не жаль…»^[55].

Летом 1919 года, несмотря на глубокое горе и по сути своей бесприютное и полуголодное существование, Серебряковой было создано несколько работ — рисовать и писать означало для нее дышать и жить. На несколько месяцев Серебряковы возвращаются в Нескучное, живут на хуторе, и там, по памяти, болезненно ожившей при виде пепелища «большого дома» и церкви, Зинаида Евгеньевна пишет темперой «Дом в Нескучном» — воспоминание о прошлом. Создан ею, как в былые годы, и «Пейзаж с лошадками». Но еще до этого, в весенние месяцы в Харькове, она работает над сложно задуманной и мастерски скомпонованной картиной «На террасе в Харькове», на которой изображены Катя, Тата, Женя и Екатерина Николаевна. На первом плане — Тата, написанная живо и с большой любовью; убогая обстановка, точно и как всегда продуманно запечатленная живописцем, может поистине служить документом эпохи.

По-иному трактована лучшая работа 1919 года — написанный осенью в Харькове «Карточный домик», в котором прямая документальность и признаки быта как бы отступают. Однако несмотря на это, черты времени дают о себе знать, что вытекает (может быть, и против воли художника) из образного и живописного строя картины, доказывающей, что вопреки долгому перерыву в работе и выпавшим на долю Серебряковой несчастьям ее живопись не только не утратила высочайшего уровня предыдущих лет, но приобрела еще большую проникновенность и душевную углубленность.