Он рисовал жизнь такой, какая она есть. Этим его честность ограничивалась, этот принцип привел его к жизненному краху. Но находятся те, кто нуждается в беспощадном зеркале. В точном воспроизведении реальности. Выдержит ли художник испытание неприкрытой правдой?
========== Пролог. Чистый холст ==========
Это был тот еще кабак. Прокуренный, грязный, полный шумного пьяного сброда и крепких словечек. Кто-то хлопал по заду подавальщиц, кто-то с вожделением, облизываясь, глядел на неспешно наполнявшуюся кружку. И неважно, что там было за пойло, лишь бы покрепче.
Когда одинокий вооруженный гость шел мимо столов, сабля в его ножнах чуть задевала с бряцаньем тесно стоящие стулья. На это, вопреки ожиданиям, никто внимания не обращал. Наконец, он остановился в углу напротив того, кого искал и нашел.
Прямо перед ним развалился на ящике молодой мужчина, чье лицо выражало крайнюю степень беспечного самодовольства. Беспокойные темные глаза его были полуприкрыты, в одной руке он держал пустую трубку, в другой — пустой стакан.
— Я думал, ко мне вернулась та крошка, а это ты, Марси.
— И что, надо так пить? — полюбопытствовал с легкой брезгливостью его товарищ и отодвинул подальше кружку, — ты убиваешь себя.
— Почему бы и нет.
— Причины желать себе смерти?
— Долг в три тысячи четыреста… не помню точно. Золотом.
Собеседник его присвистнул, вернул кружку на место. Тот кивнул, не отрывая взгляда от поверхности стола.
— Я предполагал, что к этому придет. Думал, шестью сотнями ты ограничишься. Дом отца?
— Дважды перезаложен.
— Лошади?
— Издеваешься? Все, что у меня осталось — то, что на мне. И я не уверен, что до рассвета не лишусь еще пары предметов гардероба, например, сапог. Намереваюсь прогулять всё.
Слово «всё» он произнес с интонацией редкого удовлетворения, так не вяжущейся с описанной ситуацией.
Впрочем, от Тегоана этого следовало ожидать.
Марси догадывался, как его друг докатился до такой жизни. Кажется, все началось с неудачно написанной картины, расписанного приемного зала одного из мастер-лордов. Вернувшись с дальнего похода, прославленный воин пожелал запечатлеть бесконечный триумф и победу над врагом, но художник видел войну по-своему.
Подробностей никто не знал, но слухи ходили разные. Известно было лишь, что все затраченные краски и кисти, а также питание и проживание мастер-лорд оплачивать отказался, потребовав возвращения средств, а его родственник-судья подтвердил законность такого решения.
И теперь Тегоан был обречен даже не на долговую яму, а скорее на рабство на серебряных рудниках Нойманура.
— Я слышал, у торговца Согвиэля есть заказ, — осторожно сказал Марси, — он хочет заказать что-то из портретов, но не эпическое. Натуру. Ему всегда нравились твои работы.
— Я знаю, чего он хочет, — пьяно возразил его друг и поднял горящие ненавистью глаза от мокрой поверхности стола, — вечер королевы Гавеллоры накануне самоубийства. Классический сюжет, сотни исполненных глубокого религиозного смысла полотен, я этого дерьма не пишу.
— Он торговец дурманом. Он открыт для новых идей, я уверен.
— Я не хочу больше писать. Я хочу сдохнуть.
— С утра тебе будет не на что похмелиться, и ты передумаешь насчет смерти, я тебя знаю. Обмысли тогда…
Встав, он вытряхнул три медяка на стол, толкнул Тегоана в плечо несильно и вышел, не оглянувшись. На улице кто-то с шумом избавлялся от слишком большого количества выпитого.
***
Лужи на улицах отражали бесконечное множество огней — в нижней части Нэреина-на-Велде доходные дома соседствовали с лавками и ремесленными мастерскими, которые работали допоздна. Тегоан, покинув кабак, едва держался на ногах. Приметив не самый скользкий угол, он оперся рукой о стену, пытаясь нащупать шнуровку на штанах. Но руки не слушались уже до той степени, что разоблачиться представлялось реальной проблемой. Ночной воздух и холодный промозглый ветер не особо выручали, зуб на зуб от холода не попадал, но протрезветь Тегоану это не помогало.
А пытаясь найти, наконец, завязки штанов, он уронил в лужу свой последний медный грош. Вот это было прискорбно. Пытаясь наклониться и уже подозревая, что дело кончится падением в лужу, Тегоан услышал над собой голос:
— Это его мы ищем полдня?
На подобные заявления в нижних кварталах Нэреина реагировать было как-то не принято.
— Мастер Тегоан?
— Не-а. Я с его поминок. Чем могу быть полезен?
Грош никак не желал быть найденным. Да и голова уже кружилась так, что перспектива провести остаток ночи на четвереньках виделась более чем реальной. Тегоан обернулся. В неровном свете меркнущего фонаря над аркой замерли три фигуры в широких плащах. Самое неприятное зрелище в данной ситуации, с другой стороны, свой последний грош незадачливый живописец потерял и, кроме сапог, других ценностей при себе не имел.
Если повезет, его просто побьют и бросят босого мокнуть под сентябрьский дождь.
— Мы по делу, — навис над ним первый из плащей.
— Я слегка занят и не могу пожать вам руки. Но, если вы наклонитесь достаточно низко, можете поцеловать меня в задницу.
Тот склонил голову набок. «Не из простаков», понял Тегоан, даже сквозь винные пары и густую темень разглядевший брезгливо-отстраненное выражение лица собеседника.
— Вас желает видеть ленд-лорд Гиссамин.
— Приведите и его, чтобы он приобщился.
