– Расстреляли с близкой дистанции серией пусков, – пожала плечами она. – Так же, как и БТРы в воротах. С нашим вооружением по-другому никак.
– Да, но это ж по сути то же самое… Понятно. А вот эти нехорошие воронки откуда? Вас тут двухсотым калибром гоняли, что ли?
– Это скорее на вас готовились, – пояснила она. – Пристреливались. Пришлось делать рейд, жечь батарею.
А… – полковник замолчал и уставился ей за спину. Она оглянулась. По гребню спускалась на погрузку очередная группа штурмовиков. Санинструкторы. Понятно.
– Дожили, – негромко сказал майор. – Девочек против тяжелых танков прорыва ставим. Как будто мужиков не хватает.
– Мужиков хватает, – криво усмехнулся полковник. – Только сдается мне, многим до этих девочек, как до Китая раком. Особенно мудакам из полка. Ладно, теперь здесь настоящие профессионалы. Благодарю за службу, штабс-капитан, и от всего десанта вам огромное уважение. Отбываете в расположение полка? Не спешите особенно. Мы попытаемся вас забрать к себе. Отдельная разведывательно-диверсионная рота нам самим пригодится.
Десантники козырнули, забрались на броню и поехали по гребню знакомиться с позициями.
– Не рота им нужна, а наши девчонки, – усмехнулся Орлов. – Не соглашайся. Проблемы потом не разгребем.
– Армия, – напомнила она. – Передадут в подчинение ДШБ – пойдем строем и с песней. А проблемы у нас в любой части обеспечены. Женщины в армии – дефицит, сам понимаешь, а у нас целый цветник. Дождешься, этот полковник еще мне нервы примется трепать.
– Да понял я! – буркнул парень. – Кто бы Катюхе объяснил? Вон пусть Витя тебя охраняет, он не против.
Боится, поняла она. Заместитель ее боится. Дожила.
– Виктор по размерам не подходит, – ласково возразила она. – Он убить может, а надо – отпугивать. Но я тебя поняла. С этой проблемой разберусь сама. Так… Землянки на консервацию поставили? Ротное хозяйство загрузили? Тогда чего стоим? По машинам.
В блиндере на нее внезапно накатила усталость. Она прикрыла глаза. Наконец-то исчезло давящее чувство, как будто находишься под прицелом. И главное – исчез страх за ребят. Колонна едет в тыл, впереди бодро пылит мобильный зенитный комплекс «Дуня», за спиной прикрыли небо надежным зонтиком М-500, в селе по пути наверняка военные регулировщики на каждом углу… На войне – год за три. Ну, так оно и получается, воюешь в три смены, и даже когда спишь в землянке, все равно ожидаешь обстрела… О, и спартаковцы повеселели, заговорили, шуточки залетали, и верный заместитель незаметно перебрался к своей Кате. На мгновение можно забыть, сколько могил осталось в укромном распадке под лагерем.
– Как думаешь, куда нас теперь? – спросил рядом Виктор.
Она задумалась. А хороший вопрос, своевременный. Вот и сонливость как рукой сняло, и чувство опасности вернулось. Куда? Еще неделю назад она сказала бы уверенно, что ожидает их самое гиблое место на всем Южном фронте, без вариантов. Но была коллегия военно-полевого суда, и на ней она услышала фамилию. Одну из тех, которые ей когда-то шепотом озвучил майор Каллистратов. И с тех пор в душе поселилась надежда. Их не бросили, о них помнят, и невидимая, но могучая рука покровителя отвела карающий удар слепого военного правосудия. И значит, есть шанс, что при расформировании полка их определят на место, соответствующее их подготовке.
– Мы – разведывательно-диверсионное подразделение, – сказала она. – Из этого и надо исходить. А как разведчикам-диверсантам самое место нам… да вон там, за перевалом, например. Тоннели взрывать, мосты рушить, от егерей по горам бегать. Если отправят туда – будут полностью правы.
В машине стихли разговоры. Ага, шутить шутили, но о будущем думали – и прислушивались на всякий случай к командиру.
– Лучше за перевалом от егерей бегать, чем с одной стрелковкой против танков прорыва, – сказал хмуро Орлов. – Там хотя бы от нас что-то зависит.
С ним дружно согласились. Н-да, впечатлили ребят самолеты, клюющие их позиции с безопасных высот. Теперь куда угодно, хоть в чужие тылы, лишь бы не терять мобильность. И никто не вспоминает результаты спартаковских учений. А по ним выходит, что при нормальных условиях из трех групп хорошо, если вернется одна.
Она помрачнела и в который раз задумалась о том, какой же окажется современная война. Стремительной, да, это уже очевидно. И – непредсказуемой. Вот сейчас 17-я сибирская ДШБ подавляет мощью и кажется непобедимой, но что случится через мгновение? Да что угодно. Заработают системы РЭБ противника, например, и бригада потеряет управление. А с первыми ударами штурмовиков – и зенитное прикрытие. А без зенитного прикрытия и связи существование бригады измеряется не сутками – часами… Она тронула за плечо соседа и переместилась в командирское сиденье, откуда через смотровое окно можно наблюдать вместе с водителем за дорогой и обстановкой вообще. Расслабленность – она в постели хороша.
