-- Чтоб через полчаса была здесь с командирами взводов! – решился на покровительственно-командный стиль начальник комендатуры. – Распишетесь в журнале инструктажа. В ногу хотя бы умеете ходить?
Она молча изучала капитана. Нет, не офицер. Рядовой. И это по максимуму.
– А что, в штурмовые отряды грачек принимают? – поинтересовался капитан с улыбочкой. – Хотя если за личные, очень личные заслуги, то я не против! Мне покажешь?
Она даже не поморщилась. Обычная армейская пошлость, обычное мужское хамство… и приговор. По новой национальной политике все граждане страны считались русскими, только разного происхождения. Русские татары, чуваши, армяне… и упоминание нации в оскорбительной форме приравнивалось к уголовному преступлению для гражданских и разжалованию в рядовые в силовых структурах. Закон входил в обыкновение очень тяжело, и одной из задач штурмовиков был контроль его соблюдения – жесткий контроль. Иван Ферр ломал вековой национализм через колено, не обращая внимания на возмущенные писки.
Она достала штабной планшет, включила, нашла нужную закладку.
– Господин капитан, ознакомьтесь с приказом главнокомандующего в части, вас касающейся.
– Приказ семь-семь, о неуставных отношениях? – хмыкнул капитан. – И что?
Капитан был уверен в безнаказанности. Он в своей части, ведет себя как все, руководство прикроет, как всегда. Она без слов пролистнула. Приказ начальника политотдела фронта, удостоверяющий, что майор политических войск Зинаида-Татьяна Лебедь – его личный порученец.
– И что? – повторил капитан.
– Сдать оружие, снять знаки различия. Следовать за мной.
Капитан поглядел на пистолет в ее руке. Пистолет разведчика малошумный – несерьезная игрушка по сравнению с табельным крупным калибром, но на ближних дистанциях…
– Слушай, девочка, здесь тебе не…
Выстрел прозвучал негромко, словно прихлопнули ладонью по столу. Капитан дернулся. Осторожно тронул предплечье. Оценил хладнокровие и мастерство стрелка – все же десантник. Выложил пистолет на стол и неловко, одной рукой отцепил капитанские сигнатуры…
Она сопроводила капитана в штаб бригады, сдала дежурному офицеру арестованного. Путь бывшего капитана – в штрафной батальон и оттуда в рядовые, если выживет. А ей – отписываться и отчитываться в штабе. И продолжать свою неблагодарную, ненавидимую армейцами работу – очищать авгиевы конюшни офицерского корпуса. Начальник политотдела фронта снабдил ее для этого всем, по его мнению, необходимым: собственным приказом и аппаратурой скрытой записи для представления материалов в военно-полевой суд. И – выкручивайся, как знаешь.
– Приютили бездомных девочек! – заметил один из штабных офицеров, не стесняясь ее. – А они вместо благодарности нам сейчас яйца открутят.
– Все бабы – суки! – охотно подхватил другой. – Правильно раньше делали: взяли город – мужиков в расход, баб оприходовать. Вот так и надо по жизни! А у нас развели дурдом. Бабы командуют!
– Вот именно! – резко сказала она. – Разнылись, как бабы! Хочешь, чтоб называли немецким выкидышем или русским дебилом? Не хочешь – забудь слово «грачка», что сложного? Обращаться по званиям в училище не обучили?
– Нас много чему научили! – усмехнулся офицер. – А вас, похоже, нет. Пули на фронте со всех сторон летают, девочка, запомни.
И офицеры ушли, подарив на прощание многообещающие взгляды. Ну и… не привыкать, примерно так и работали в Копейке. Страна очень тяжело отучалась от национализма, от воровства и кумовства, от садизма и обыкновенной начальственной тупости. Но все же избавлялась – тяжело, жестоко и с кровью. Спартаковцы всегда, в любую минуту находились на переднем крае этой борьбы, в определенном смысле тоже на фронте. Ничего, она добьется того, что при ее виде офицеры будут просто козырять, обращаться «товарищ майор» и, главное, заниматься делом, а не отпускать сальные шуточки и грязные намеки.
Новый начальник комендатуры неловко ей улыбнулся.
– Коля! – не сдержала она удивления. – Тебя-то за что сюда?
Старший лейтенант пожал плечами. Понятно, армейский бардак и лень, никто не стал заморачиваться отправкой офицера вслед убывшему на расформирование полку. Случайное, но очень удачное решение – со старшим лейтенантом штурмовики уже сработались. Сам офицер, правда, так не считал. Манеру действий штурмовиков он посмотрел изнутри и с содроганием предполагал, что его ждут веселые денечки.
– Ну что, приступим к соблюдению социалистической законности и охране порядка? – ободряюще улыбнулась она.
– Началось! – вздохнул старший лейтенант. – Где комендантская рота и где социалистическая законность? У нас война, не заметила? Охраняем военные объекты, ловим диверсантов и стреляем на поражение!
– Коля! – вздохнула она. – Коленька! Спорим на что угодно, что главной нашей проблемой будут мародерство в винно-водочных магазинах и пьяные выходки десантников? А главной задачей тебе начальство поставит какую-нибудь ерунду типа… м-м-м…
– Не спорю, – криво усмехнулся офицер. – Уже поставили. Ерунду. Не допускать наличия телефонов у личного состава. А разбитые водочные магазины уже видел. Прямо возле штаба.
