– Что там решили? – осторожно спросил полковник.
– А меня выгнали! – беспечно сказал летчик. – Типа, летчики и вертолетчики – одна сатана, не вызывают доверия! Выступил ты, а поперли меня!
– Спартаковцы просто выполняют свою работу, – упрямо сказал полковник. – И выполняют хорошо!
– Согласен, – серьезно сказал командир авиагруппы. – Но что мы можем изменить? Здесь армия. Отправят штурмовиков куда-нибудь на выход без поддержки, с эвакуацией еще замешкаются – и нет проблемы. Девочка против Бати пошла, а он этого не любит.
– Что мы можем? – задумчиво сказал полковник. – Что мы можем… Знаешь, я раньше как-то не оценивал свою жизнь. Здесь армия, ты правильно заметил. Это многое объясняет. Как бы объясняет. Мужчины, суровая правда войны, то-се… Но вот сейчас сидят там мужчины и планируют убить семнадцатилетнюю девочку только за то, что она поверила им, выполнила свои обязанности в соответствии с честью офицера. И я чувствую, что этого себе простить не смогу!
– Ах как красиво! – язвительно отозвался летчик. – А когда водил группу на штурмовку города, ничего не ощущал? Мы много чего себе прощать не должны, если по-человечески! Рискнешь пройтись по жилмассиву после штурмовки, в глаза жителям посмотришь? Вот то-то.
– Это другое! – ожесточенно сказал полковник. – Там ответки прилетали – только успевай уворачиваться!
– Да я согласен, – спокойно сказал летчик. – Ты не смотри на меня так, не смотри. Я маленький, но злой, и перворазрядник по боксу. Врежу в ответ, челюсть не соберешь. Жалко девчонку, не спорю. Она за свою жизнь от нас чего только не наслушалась. И грачка, и чурка, и черножопая. А уж проституткой каждый второй считает, типа звания девками только в постели зарабатываются. И ничего, не утратила веру в людей. А мы ее… Но что мы можем сделать, товарищ полковник? Что? Здесь армия.
– Тамбовский волк тебе товарищ, а летуны вертолетам навеки враги! – огрызнулся полковник. – А что мы можем сделать… Вот ты – умный? И я такой же. Мы не тупая десантура, мы элита армии, главная ударная сила! Ну неужели два умных мужика, на которых все держится, ничего не придумают?
-=-=
Я вроде умный мужик, но не понимаю, зачем ты это делаешь, – признался старший лейтенант и потер красные от усталости глаза. – Зачем набираешь компромат на командира бригады и помогаешь местным? Зачем-то открыла приемную для гражданского населения, ребят на разбор завалов гоняешь, на водовозки… а смысл? Все равно будем всех отселять. Завтра начнется принудительная эвакуация, приказ уже поступил. Лучше б замяла по-тихому залеты десантуры. В армии не ангелы служат, обычные ребята, всякое случается. Им, может, завтра в бой, а ты им дело по пустякам шьешь. Артиллеристов опозорила, ладно, так им и надо, чтоб не зазнавались, но свою бригаду зачем? Батю топишь, а он хороший командир, побольше бы таких! Вот потому вас в войсках и ненавидят…
Зита встала с кресла и с наслаждением потянулась. Отметила, что красные от недосыпа глаза офицера тут же уставились на ее грудь. Непроизвольно, так сказать. Ну, мужчина, понятно. Еле сидит от усталости, а туда же. Она опустилась обратно на рабочее место, прикрыла глаза. Пять минут перерыв. И заодно мозги Коле прочистить. Ведь хороший офицер, с задатками честного командира, но армейской дури в голове – как у подростка.
– В автопарке на «присяге» втроем забили на спарринге новичка, – пробормотала она, не открывая глаз. – Чем-то не понравился сержантам. Опозорили, поставили вечным дневальным. Постоянные недосыпы, недоедание, вторично «присягу» в результате не сдал. Это ожидаемый результат, Коля. Все в курсе – если не устраиваешь сержантов, «присягу» не пройдешь. Парень самолюбивый, не выдержал, застрелился. Батя – хороший командир?
– Да он слабак! Другие почему-то не стреляются, пробуют сдать позже!
– На нем приемы отрабатывали, – пробормотала она. – Все тело в синяках. Как он мог сдать? Батя – хороший командир?
– Генерал-лейтенант Панкратов – командир бригады, – сухо сказал офицер. – Ему за всеми не уследить. А в армии бывает всякое.
– Убийц не наказали. Начальник автопарка – не под трибуналом. Батя – хороший командир?
– Им, может, завтра в бой…
– Скажи это родителям пацана. Он мечтал стать десантником. В подкупольниках все мечтают. И его убили свои.
Она открыла глаза и уставилась требовательно на офицера. Старший лейтенант попробовал отвернуться, почему-то прямо в ее глаза смотреть опасался.
– Командиру бригады поданы рапорты на офицеров, поведением порочащих свою честь. Что мне теперь за это будет?
– Если б ты только командиру бригады снимки отправила! – буркнул офицер. – Тогда б просто отругал. Но ты же и в политотдел…
– Что мне будет за честную работу комендантского патруля?
– Батя не любит, когда идут против него, – пробормотал офицер неохотно. – Армия, единоначалие…
– Батя – хороший командир?
– Да было б за что офицеров гнобить! – взорвался негодованием старший лейтенант. – Ну, отпраздновали взятие станицы! Что плохого? Все пьют!
