– Поэтому – соблюдение социалистической законности и охрана порядка! – твердо сказала она. – Как и положено любой силовой структуре единственного в мире социалистического государства. Так что в первую очередь озадачься добротным, вместительным помещением для содержания задержанных. Тренированных, вооруженных и сильно пьяных задержанных. Все понял?
– Есть озаботиться, товарищ майор политических войск, – сдался старший лейтенант.
– Но и диверсантов не забываем, – дополнила она. – Потому давай-ка присядем к карте и сообразим маршруты патрулирования, систему постов и снайперских засад. И не делай скорбное лицо, сам сказал о стрельбе на поражение. Потому – снайперские засады, и никак иначе.
-=-=-
– Что это такое? – грохнул ладонью по столу командир бригады. – Что – это – такое?! Кто скажет?
Офицеры посматривали на стопку фотографий под властной лапищей командира и благоразумно помалкивали.
Генерал снова просмотрел снимки. Пьяные десантники на фоне выбитой двери магазина, из вещмешка торчат бутылки. Как для доказательства на суде снимались, уроды! Еще компания в тельняшках. Пьяные, разумеется, двое тащат третьего. Еще. Этот, для разнообразия, офицер. Раскинул руки, недоумок, и пытается задержать медсестру. Еще. Снова офицеры, но верхом на броне, у каждого по бутылке, и шифровальщица из штаба бригады скромненько сбоку присоседилась. Еще. Пьяные, но это само собой разумеется – ломятся в закрытый магазин. Еще…
– Я понимаю, что для бригады вот это зафиксированное количество проступков – мелочь, – тяжело сказал генерал. – Но это – я. Я свой. А со стороны по снимкам бригада выглядит сборищем пьяных бандитов! Хотите знать, как называется эта сторона, а? Начальник политотдела фронта и его дружок военный прокурор! Снимки наверняка не только у меня на столе лежат, у них в первую очередь! Вы что творите? Не понимаете, что в случае чего следом за мной пойдете осваивать месторождения Крайнего Севера? Чистки в армии не закончились, они только начинаются, если кто не в курсе! Какой придурок пустил политические войска во внутренние дела бригады?!
– Приказ начальника политотдела фронта, – негромко напомнил начальник штаба.
– Приказ, – задумчиво сказал генерал. – И вы его выполнили. Мои бы так выполняли. Я что приказал? Я приказал загнать их в комендантскую роту, чтоб через день на ремень, чтоб дышали по приказу – по моему приказу! А вы, боевые, мать вашу, офицеры, позволили девчонке иметь вас в любой позе – и фотографировать при этом…
Офицеры отводили глаза. В армии – единоначалие, и решение принимал сам командир бригады, но кто решится сказать это деспотичному Бате? Решительных Батя давно в бригаде вывел.
– А ведь у нее, кроме снимков, на нас имеются еще и рапорты, – многозначительно сказал командир бригады. – Неуставные отношения. Избиение офицерами подчиненных. Или вот конфетка военному прокурору – доведение до самоубийства.
– Он сам, – угрюмо сказал командир автобата. – Девушка у него изменила.
– Ага, – согласился Батя с улыбочкой. – Застрелился. Сам. А акт медицинского освидетельствования от нечего делать к рапорту приложен. Очень грамотный акт, не подкопаешься. Это как? У нас в морге проходной двор, да, или экскурсии водим?
– Тело комендачи привезли, – неловко сказал начальник медслужбы. – На выстрел, наверно, прибежали. А у эсэсовцев каждый второй со специальной медицинской подготовкой, могли сами освидетельствовать. Их старшая до войны операционной сестрой поработала, она могла…
– Шустрая девочка, – сказал начальник штаба. – Слишком шустрая. А работает против нас.
И наступила настороженная тишина.
– Господа офицеры, вы чего? – недоуменно спросил в тишине командир вертолетного полка. – Девочка просто выполняет свои обязанности. И хорошо выполняет, мои бы офицеры так работали. Спартаковцы, между прочим, две диверсионные группы перебили на подходах к моим летунам! Наблюдателя взяли! И в городе порядок держат, не прогибаются ни под кого! Когда «тюльпаны» гонки на гражданских трофейниках устроили, они им из «реактивок» колеса отстрелили и под конвоем на губу пешком погнали!
Офицеры удовлетворенно похмыкали. То, что соседи-артиллеристы получили по самолюбию, конечно, грело душу, но…
– Она нас топит! – раздраженно сказал командир автобата. – Мы по процентам небоевых потерь в пределах нормы, а по ее рапортам получаемся хуже всех!
– Может, просто прикрыть ваши бухаловки да «присяги»? – зло сказал командир вертолетчиков.
– Твои, что ли, не пьют?!
– Моим некогда, у нас боевые вылеты каждый день!
– Так на боевых выходах и наши полосатики не пьют, – заметил командир бригады. – У тебя всё, полковник? Позиция понятна, больше не задерживаю, иди, готовь своих ангелов к боевым вылетам.
Полковник коротко козырнул и вышел. Отошел от зала совещаний, встал у окна и от души выругался. Хлопнула дверь. Командир авиагруппы встал рядом с ним, задумчиво уставился на панораму южного городка, разбитого «тюльпанами», но все равно яркого, солнечного, как будто праздничного. Абрикосы прямо на улицах, надо же…
– Конец девочке, – сказал летчик. – Не вписалась в коллектив.
