– У нас там ПКТ был, мы в него и долбанули. Мне показалось, что попали… но не знаю я точно. Во всяком случае, он даже и раненый Банкиру челюсть оторвал, будто бублик отломил. Ушел он от нас – и слава богу…
– Куда?
– А я знаю? – пожал плечами Жорик. – Может, в ту же деревню ломанулся, а может, так по лесам шастать пошел. Мы кое-как погрузились, кто смог, и сюда подались, ну спасти чтобы, кого можно.
– А из деревни что же, – Артема удивил его собственный хриплый голос, – никого и спасать не надо было? Их что, всех там положили?
– Ну, пацан, ты извини, – развел руками Жорик, – на твоих – места не хватило, мы и так своих вон в грузовик погрузили и на «уазик», а кроме того, и машины там побило, когда стрельба пошла. Ну и да, и не знаю в общем-то, остался ли там в живых кто из твоих-то после Ханова прохода. Может, кто и уцелел. И это, кстати, Хан ведь от вашей бабы умом тронулся.
– Вас никто в деревню не звал! Это из-за вас все! – с ненавистью выкрикнул Артем, до боли стискивая в руках автомат. Он внезапно представил всех своих односельчан тупо слоняющимися сейчас в зомбачьем виде по лесу или лежащими невысокими холмиками в кустах черники и папоротника… Еще немного – и он точно полоснул бы по Жориной лоснящейся харе очередью, наплевав на последствия, однако теперь уже его руку выше локтя сжало, будто в тисках, и над самым ухом он услышал голос Крысолова:
– Артем, глянь по сторонам.
Он пришел в себя и, сглотнув вязкую слюну, скосил взгляд влево-вправо. На него смотрело сразу несколько стволов – и вовсе не все они были стволами «крестовых». Тот же санитар и та же Петровна точно так же отслеживали каждое его движение и, видно было, не задумываясь пустили бы оружие в ход, дернись он только. Ну и правда, а чего нет? Кто он им?
– Все разборки – за стенами учреждения, – лязгнул металл в голосе Дмитрия. – Каждого, кто начнет стрельбу, будем считать злостным нарушителем режима. За злостное нарушение – расстрел без предупреждения!
Вспомнив наставления Крысолова, Артем медленно опустил руки и начал неторопливо отсчитывать: «И-раз, и-два…» – стараясь не смотреть на откровенно ухмыляющееся Жорино лицо.
Тем временем большинство тяжелораненых «крестовых» унесли – кого на операцию, кого в изолятор, а кого и в реанимацию: Артем слышал, как Дмитрий распорядился перевести Куска в общую палату как наиболее легкого. Ему хотелось возмутиться и заорать, что Кусок жизнью рисковал, чтобы их поселок уцелел, а «крестовые» – пусть все они попередохнут, до одного, но, помня о словах Дмитрия про нарушителей режима, он только скрипнул зубами – хрен их знает, что у них тут за нарушение еще посчитать могут.
Короткий остаток ночи они с Крысоловом провели в приемном покое – здесь все же было как-то поспокойнее, нежели возвращаться домой. Теперь уже вдвоем. В соседнем углу вздумали было «кучковаться» и «крестовые», однако здесь уже решительность проявила охрана больницы – может, с подачи того же Дмитрия. «Крестовым» совершенно ясно и недвусмысленно дали понять, что их присутствие здесь нежелательно: в холле появилось несколько человек в камуфляже с нашивками «Охрана больницы», естественно все при оружии, и о чем-то быстро переговорили с Жориком, который явно взял на себя лидерство у бандюков. Жорик попробовал было возмущаться и качать права, показывая в их сторону, но его быстро оборвали, после чего небольшая группка «крестовых» угрюмо покинула холл больницы, не очень-то дружелюбно посматривая в их сторону. Жорик, правда, как-то гаденько улыбнулся, проходя мимо них, но ничего не сказал. Так вышел. Вскоре на дворе зарычал мотор, и «урал», обшитый решетками, медленно выехал со двора, демонстративно впритирку пройдя возле их «нивы». Следом за ним выехал и уазик.
– А борзеют «крестовые»-то, – задумчиво проговорил Крысолов. – Нам с тобой, Артем, шибко осторожно передвигаться надо, и даже в сортир ходить по двое, гадить с автоматом в руке и дверь при этом не закрывать. Ну или в такой ходить, что нам Дмитрий показывал. Наверняка они уже знают, что у нас не команда, а так, огрызок. Тем более что Хана над ними сейчас нет, с ним-то они на нас не дернулись бы, пока он не прикажет, а сейчас у них анархия, передел власти пойдет, кое-кто вполне может решиться хороший куш оторвать да и свалить отсюда. Жорик этот мне совсем не понравился, особливо улыбочка его последняя. Если подтянут бойцов из лагеря, да еще местной гопоты возьмут, может быть кисло.
Появившийся вскоре Дмитрий подтвердил их опасения:
– Да уже все знают, что у вас всю команду повыбили. Причем многие уверены, что повыбили в самом прямом смысле – начисто, с упокоением, так что они считают, что вас только двое осталось…
– Это, может, и к лучшему, – задумчиво сказал Крысолов. – Как там, кстати, наши?
– В общем-то, – осторожно сказал Дмитрий, – почти у всех достаточно неплохо, учитывая, что у них было. У Сергея – все нормально, пароксизмов больше не было, он просится уже домой, ну в смысле, к вам.
– А не опасно его вот так вот отпускать? – усомнился было Крысолов, но Дмитрий отмахнулся покалеченной рукой: