Было похоже, что Дмитрий их не обманывает и с деньгами у него и в самом деле негусто. А Артему внезапно вспомнился покойный Санек. Тот был в общем-то не таким уж плохим парнем при жизни. Вот точно так же, как и Дмитрий, он оправдывался перед батей, когда надо было наскрести на бутылку: «Кондратыч… ну нет сейчас, а надо… ну надо…» Тоже у него вечно свободных денег не было, хоть и зарабатывал в лесхозе что-то, по сравнению с остальными односельчанами так и неплохо. А шел всегда к ним – как-то получалось так, что у отца вот деньги были…
– Ладно, Дмитрий, нет так нет, – спокойно сказал Крысолов, но желваки на его щеках на какое-то мгновение вздулись буграми. – Раз так, скажи хотя бы, где тут у вас перекусить можно.
– А, это запросто, – обрадованно сказал Дмитрий. – Тут у нас кафешка в подвале, «Погребок» называется. Супа, правда, не готовят, а так – поедите.
Он провел их ко входу в подвал и показал рукой на обитую железом дверь, видневшуюся в его глубине. За последнее время Артем к подвалам приобрел некоторую неприязнь, однако Крысолов спокойно шагнул вниз. Так что ему ничего не оставалось, как спуститься вслед за командиром.
«Погребок» оказался довольно-таки уютным помещением с крепкими столами, сколоченными из толстых плах, и такими же матерыми стульями – ножки вон в руку человека. Если что, такими и забаррикадироваться можно. Он высказал эту мысль Крысолову, и тот согласно кивнул:
– У людей после Хрени теперь надолго, если не навсегда, такое останется, особенно кто магазины держал, да такие вот кафешки: вот
В кафе завтракали несколько медсестер, видать, с ночной смены, в углу мрачно пил что-то из кружки охранник, вроде бы тот самый, что их принимал, когда они Старого привезли. Подойдя к стойке, за которой стоял усатый пожилой кавказец, они с Крысоловом почитали меню, напечатанное на тетрадном листе. Печать была какая-то интересная, не на принтере. Артем вспомнил, где такую видел: в старых документах, у бати вот даже, к примеру. «На машинке» – так батя это называл. Ага, точно.
– Перловка… кукурузная… Риса нет? – с ноткой надежды в голосе спросил Крысолов кавказца.
– Откуда рис, дорогой, – вздохнул тот с непритворной грустью, – принеси мне рис – я тебе лично такой плов сделаю, такой плов… – Он закатил глаза. – Сам готовить буду, тебе подавать, даже есть просить не буду – приготовить хочу.
Нет риса. С юга нет. С востока нет. С Кавказа нет. А здесь не растет… Кукурузу бери, перловку – картошки тоже нет еще.
– Ладно, давай перловку. С чем хоть? Тушенка, небось?
– Есть тушенка, только зачем тебе тушенка? Она в солидоле сколько лет уже после Хрени стоит. – Он для выразительности потряс поднятыми руками. – А еще сколько до нее стояла? А ты – человек уважаемый, солидный, по оружию вижу. Сын твой – тоже: зачем такому молодому-сильному консервы есть? Вот гуляш бери, поджарку бери – хорошая говядина, сам на рынке покупал.
– А свинины нет?
– Ай, зачем свинина, дорогой? – поморщился кавказец. – Наши старики ее не ели – правильно делали. Что это за мясо, которое, если его правильно не убьешь, само тебя съест? Не хочешь говядину – рыбу бери. Рыба свежая совсем, хочешь – карась, хочешь – щука, хочешь – сом.
Рыбы действительно после Хрени стало куда как больше, даже у них на Симонихе. И даже стала появляться какая-то неизвестная, раньше Артем такой никогда не видел – бескостная. Вернее, с хрящевым скелетом, но вкусная! Батя сказал – стерлядь. И грибов с ягодами – их и раньше-то было полно, а сейчас вообще хоть косой коси. А насчет свинины кавказец все-таки не прав. Понятное дело, свинью сейчас убивать – дело хлопотное, с коровой возни куда как меньше. А со свиньей же как: ей надо либо сразу в башку стрелять, либо потом, когда горло ей перережешь, ну или в сердце ножом, быстренько в ту же голову чем-нибудь тяжелым засадить. Ну так на то и инструмент должен быть. Это раньше только с ножиком ходили кабана бить, сейчас надо и молоток с долбилом – толстым, остро отточенным штырем – иметь. Как кабан ногами засучил, приставил над ухом, хлоп – и готово. Ну а те, кто уж совсем боится, те еще и позвоночник топором перерубают, чтобы время выиграть. Артем с батей, правда, так никогда не делали, а то будто не кабана бить идешь, а на стройку какую-то. А свинина – куда как все же лучше говядины, даром что старики кавказца этого ее есть не хотели. Ну и что? Французы вон, говорят, лягушек ели и улиток, а может, и сейчас едят…