Злачное место полностью

Крысолов заказал перловку с говядиной – кавказец сказал, что кукурузу еще варить надо, а перловка со вчерашнего дня осталась, и Артем последовал его примеру – рыбы он еще в деревне наелся.

– Правильно, – одобрил его выбор Крысолов, – перловка хоть и не шибко съедобная, а все ж питательнее кукурузы будет.

К удивлению Крысолова, и перловка оказалась не просто съедобной, а и достаточно вкусной – крупные жемчужно-серые зерна были нежными и мягкими.

– С армии такой не ел, – промычал Крысолов набитым ртом, уминая кашу. Артем только пожал плечами – каша как каша, в печке готовили, ясное дело. На молоке упрела, и мясо хорошо протушилось, так а как еще перловку можно приготовить, чтобы она невкусной была?

Потратив на завтрак не больше десяти – пятнадцати минут, они вышли из подвала и неспешно направились во двор. Крысолов, едва выйдя из дверей, внезапно стал как вкопанный.

– Та-а-к, – процедил он, – я точно прострелял все мозги. Жрать, значит, мне захотелось…

Резко повернувшись, он опять вошел в больницу, Артем, ничего не понимая, глянул во двор – сердце у него екнуло: их красной «нивы» во дворе больше не было.

Неслышно шепча что-то себе одними губами, Крысолов быстрым шагом направился к охраннику, сидящему в холле. Поговорив с ним минуту, он вернулся назад, понуро опустив плечи, так что Артем сразу понял: надеяться на то, что их машину просто перегнали в другое место, не надо. Тяжело опустившись на деревянную скамейку, стоящую возле входа, он уставился в пол, время от времени сжимая кулаки.

– Хреново, Артем, – наконец заговорил он тусклым голосом. – Мы тут вчера со Старым говорили, что, мол, пора на покой, так это не то слово. Мне не то что на покой – на упокоение пора. Так лажануться – это еще постараться надо! – Он низко промычал, по-прежнему не поднимая взгляда от пола. – Расслабился, в больницу попал, значит, все под контролем, машина под охраной…

– Командир, ты же сам говорил, что везде по двое ходить надо.

– Надо… – с тоской проговорил Крысолов. – Надо было быстрее рвать отсюда, пока возможность была.

– Ну ладно, пешком до общаги дойдем… – бодро начал Артем и осекся.

Крысолов невесело усмехнулся:

– То-то и оно – там теперь хрен ночевал, да рано встал. И соваться бесполезняк, нас там только и ждут. Правда, есть вариант – может, удастся уговорить начальство здешнее с оплатой повременить. – Он внезапно замолчал и посмотрел Артему через плечо: – Если я не ошибаюсь, вот оно как раз и идет.

Артем тоже обернулся: к ним неспешно подходил среднего роста человек в строгом темно-синем костюме с галстуком. Как-то непривычно было видеть такой наряд, непригодный ни для работы, ни для охоты, ни для войны, а только подчеркивающий статус владельца: вот ему всего этого делать не надо.

Человека сопровождали два плечистых мужика в хорошем камуфляже. Лапы – на открытых кобурах, демонстративно этак. В паре шагов от них человек остановился и, заложив руки за спину, с холодным любопытством посмотрел на них блеклыми, невыразительными глазами.

– Это ваши люди в моей больнице лечатся? – Голос его был таким же невыразительным, как и взгляд, разве что ощутимо выделил слово «моей».

– Я так думаю, вы и сами знаете, раз прямиком к нам направились. – Артем порадовался, что голос Крысолова вновь обрел спокойствие и уверенность: в нем не осталось и следа той растерянности, с которой он говорил буквально минуту назад. Бесцветные глазки человека в синем костюме уставились Крысолову куда-то в грудь.

– Я не люблю, когда мне не отвечают прямо на поставленный вопрос. – В голосе мелькнуло легкое… раздражение? Однако Крысолов молчал, и человек оказался вынужден продолжить: – «Лечиться даром – даром лечиться», – слышали такое?

– Слышал, – равнодушно ответил Крысолов.

– Тогда, наверное, слышали и про мои правила. – Человек вновь выделил голосом слово «мои». – Экстренная помощь – бесплатно. В течение суток. Потом – надо платить.

– А с кем я хоть разговариваю? – поинтересовался Крысолов, рассматривая потрескавшиеся псевдомраморные панели стоящей рядом колонны.

– Саенко меня зовут, слышали, может? Так что насчет оплаты? Кстати. Поскольку вы не наши жители, оплату попрошу внести за трое суток вперед.

– Мы заплатим, Саенко. – Голос Крысолова становился все более равнодушным.

– Однако, я слышал, у вас какие-то… затруднения?

– Это наши затруднения. – Крысолов мастерски скопировал интонацию человека в костюме, хотя общий тон его голоса оставался таким же спокойным.

А вот невысокий слегка, только слегка, но занервничал:

– Ну тогда времени у вас до обеда, потом забирайте своих калек куда угодно.

– До четырех часов, – скучно уточнил Крысолов. – До этого времени мы внесем плату. И, кстати, только за троих. Не калек. Пациентов.