Мой помощник положил трубку и тихо прошипел «стерва».
— Да, Грир, чем могу помочь? — сказала я, взяв трубку.
Ее голос звучал спокойно и очень формально.
— Я разработала новый рецепт малинового джема, и мне хотелось бы, чтобы ты его попробовала. Он… просто божественен. Мы бы хотели, чтобы ты использовала его в линцском торте[25], который ты будешь поставлять в наше кафе.
— Ох, даже так? Но кто это «мы»?
Грир цыкнула.
— Дай мне время подумать.
— Хорошо, сколько времени тебе понадобится? Мне нужно, чтобы ты приняла решение до конца сегодняшнего учебного дня, чтобы я смогла включить это во вступительное заявление.
— Включить в заявление что?
— То, что я придумала коммерчески успешный рецепт малинового джема.
Я ненавидела ультиматумы, особенно, когда мне выставляли их еще до восьми часов утра.
— Скажи маме, что я зайду в кафе до полудня, чтобы попробовать джем и обсудить его с ней, — не слушая ответа, я повесила трубку.
Мой круассан совершенно остыл. Я повернулась к Джулиану.
— Чем она тебя так взбесила?
— Мы договорились поспрашивать друг друга перед экзаменами. Я подготовился к ним отнюдь не так хорошо, как рассчитывал сделать это в прошлом году, поэтому теперь несколько нервничаю. А Грир заявила, что мисс Феррелл, — тут он перешел на гнусавый тон, — сказала, что нам не стоит заниматься зубрежкой, и предложила заняться другими делами. Я тестировал Грир вчера. А сегодня, вместо того чтобы протестировать меня, она едет в Денвер на собеседование.
Джулиан уныло ссутулился.
— Ну да ладно, зато я смогу больше времени провести с Арчем. Пойдем заниматься в школьную библиотеку.
— А почему бы тебе не поехать на собеседование вместе с Грир? — невинно спросила я.
Джулиан отодвинулся от стола.
— А где по-твоему я возьму для этого тысячу долларов?
Это был риторический вопрос, и мы оба это понимали. Но прежде чем я успела сказать, что готова протестировать его лично, мой помощник вышел из кухни.
После того как мальчики ушли, я взяла чашку с эспрессо и вышла из дома. С неба падали редкие хлопья снега. Несмотря на утренние темные, тяжелые облака, выпало всего около дюйма снега. Смахнув одним полотенцем снег со скамьи красного дерева, я села на второе. На улице было очень холодно, однако воздух казался восхитительно освежающим. На голубом небе сияло солнце. Ветви деревьев покрылись толстым слоем снега, который блестел, словно сахар.
В такие минуты мне хотелось застыть в настоящем и бесконечно наслаждаться моментом. Да, кто-то совершил ужасное убийство Кита Эндрюса. Кто-то преследовал мою семью. У Арча были проблемы в школе, а впереди меня ожидали бухгалтерские подсчеты, готовка и уборка. Мне нужно было позвонить куче людей, приготовить массу блюд и составить расписание. Но сейчас все это могло подождать. Я глубоко вдохнула морозный воздух. Вкус эспрессо показался ярким и насыщенным.
За последние годы я наконец поняла, что если тебя посетило ощущение счастья, нужно остановиться и насладиться им полностью, ведь неизвестно, когда оно придет в следующий раз.
А потом мне привезли цветы. Первыми внесли корзины с фрезиями. От бумажно-белых, желтых и пурпурных бутонов исходил тонкий сладкий аромат, заполнявший и кухню, и прихожую. Следом внесли маргаритки и вереск, а за ними огромную корзину с гладиолусами, астромериями и львиным зевом. В довершение флорист вручил мне коробку с алыми голландскими розами. Поскольку повод доставки столь значительного количества цветов разносчику известен не был, он пристально разглядывал меня, готовясь изобразить соответствующие случаю радость или скорбь. Не получив намека, парень застыл с каменным выражением лица. Наверное, флористов следовало бы еще в школе обучать эмоциональной отстраненности. Я поставила розы в глубокую керамическую вазу, сделанную Арчем в шестом классе (там же он выжег ксилографию, которая висела дома у Шульца). Моя кухня благоухала, как цветочный магазин.
Телефон снова зазвонил. Видимо, Тому не терпелось убедиться, что заказанный цветник доставили.
— Цветочный магазин «Голдилокс», — прощебетала я.
— Боже ты мой! Голди! С тобой все в порядке?
Это была Одри Куперсмит.
— Нет, — ответила я без всякого смущения, — мне нужна твоя помощь. Ты же знаешь, после того как я сделала все эти фруктовые пироги, у меня закончились орехи.
В трубке повисла пауза.
— Может, мне перезвонить чуть позже? — осторожно начала Одри.
Практика показывает, что люди, находящиеся в депрессии или перенесшие тяжелую психологическую травму, с трудом воспринимают шутки. Юмор им необходим, однако способность воспринимать его у таких людей как бы заморожена. В общем, мне пришлось давать объяснения.
— А, понятно, — с облегчением выдохнула подруга, — у нас небольшие проблемы. Только что звонил директор Перкинс. Он спрашивал, не сможем ли мы приготовить что-нибудь на ланч. У них ожидается непредвиденный визит коллег из Стэнфорда.
— Извини, — счастливо ответила я, — но на ланч я занята.
