— Звучит как шутка, мисс Голди, — заметил Том, словно прочитав мои мысли, — как способ подружиться с двенадцатилетним мальчиком. Ради этого можно пошутить по поводу гормонов.
— Одри ты подозреваешь в убийстве только из-за того, что у нее старая машина.
— Ты же знаешь, мы уже проверяли Шлихтмайера после предыдущих слухов. Если что-нибудь вдруг обнаружится, я скажу тебе.
Дойдя до полицейской машины, мы не стали обниматься или целоваться на прощание. Теперь мы снова были офицером полиции и обыкновенной горожанкой. Чтобы никто не мог подумать про нас ничего предосудительного. Я была счастлива и печальна одновременно. Все возрастающая близость в отношениях заставляла меня чувствовать себя ныряльщиком, не рассчитавшим глубину. Я заглянула Тому в глаза и громко поблагодарила за помощь. Он взмахнул на прощание рукой и медленно пристегнул ремень безопасности.
Бегом вернувшись в дом, я тут же направилась к телефону. Придерживая трубку большим пальцем и мизинцем правой руки, левой я набрала номер. Из кухни слышались голоса мальчиков — они обсуждали конструкцию модели корабля.
— Центр отдыха Аспен-Мидоу, — прозвучало в трубке после шести длинных гудков.
— Во сколько с утра открывается фитнес-зал? — прошептала я.
— В шесть. Вы у нас еще не были?
— Я у вас была, просто не посещала зал фитнеса.
— В первое время вам понадобится тренер, — жестко заявил голос на том конце трубки.
— Хорошо, назначьте мне инструктора, — быстро ответила я и сообщила свое имя, — если возможно, я бы хотела заниматься с Эгоном Шлихтмайером. Он вроде бы преподает где-то иностранный язык…
— Тот немец? Нет, он у нас не преподает. Он иногда приходит к нам по утрам вместе с молодежью. Я как-то спросила его, знаком ли он с Арнольдом Шварценеггером, а Эгон ответил, что Арнольд родом из Австрии. И как я могла сморозить такую глупость… — в трубке повисла тишина. Я услышала звук переворачиваемых страниц. — Я запишу вас к Чаку Бластеру. Двенадцать баксов. Оденьтесь в спортивный костюм.
В трубке послышались гудки.
Господи, что же я наделала? Чак Бластер? Ведь это могло быть его профессиональным ником? Я повесила трубку и поплелась к кровати.
Он хотел все разболтать…
Я не была уверена, что это была шутка.
Утро среды началось с того, что я проснулась от боли в пальце, едва солнце поднялось над горизонтом. Вставать не хотелось, и я лежала, жалея себя, пока будильник не заставил меня подскочить. Впрочем, эта неприятность была ничто по сравнению с предстоящим мероприятием. Занятия с Бластером должны были стать поводом для встречи со Шлихтмайером. Слабо представляя, как у меня получится заниматься тяжелой атлетикой с перебинтованной рукой, я мечтала только о том, чтобы снова лечь в кровать. Наконец будильник прекратил трезвонить. Я надела серый спортивный костюм и приступила к йоге. Стараясь не думать о фитнес-зале, я поприветствовала солнце, а затем выполнила еще пять асан.
Перед уходом я оставила на кухне записку для мальчиков: «Ушла в фитнес-зал». Вот бы посмотреть на их удивленные лица, когда они это увидят. Запах двойного эспрессо бодрил. Перед началом учебы родители семиклассников готовились к поездке в Денвер — там семиклассники закупали все необходимое для занятий. Арч всегда не любил это время. «Ничего хорошего в этом нет, и никто меня не заставит этому радоваться», — однажды заявил он. С тех пор время покупок стало для меня тяжелым.
Трава под ногами покрылась изморозью, изо рта на выдохе шел пар. Я повернула ключ зажигания, и двигатель заурчал. Хотелось чувствовать себя сильной и тренированной. Возможно, сейчас для обретения позитивного настроения мне мог бы помочь поход по магазинам.
Машина послушно покатилась по обледеневшим улицам. Озеро Аспен-Мидоу причудливо изгибалось, переливаясь в утреннем свете и блестя, как стекло. Вечнозеленые сосны, растущие по берегам озера, отражались в застывшей воде, напоминая перевернутые стрелы. Тополя укрывал слой раннего снега. Кое-где на ветках виднелись опустевшие птичьи гнезда. Сочетание голых веток и покинутых, осиротевших птичьих домиков вызывало ощущение тревоги.
Я вспомнила о Ките Эндрюсе.
После недавних «шуток», которые постепенно становились все серьезнее, тревога охватила всю нашу семью. Джулиану пришлось тяжелее всех. Мои мысли сейчас были направлены на не слишком удачный визит представителя Стэнфорда в школу Элк-Парк. Кофе заставил меня проснуться, и теперь мой мозг работал в полную силу. Я думала о том, зачем кому-либо понадобилось угрожать Арчу? И если паук в ящик был подложен специально, мог ли он предназначаться мне?
Не придя к однозначному ответу, я повернула руль влево. Боль, тут же пронзившая палец, заставила меня вздрогнуть. Прежде чем начинать занятия в спортзале, нужно было проверить, в каком состоянии находится рука. В противном случае все могло закончиться обмороком. А «Маунтен джорнал» смог бы похвастаться заголовком, вроде «Ресторатор огантелился».
