Солнце уже начало заходить за горы, когда я проснулась и увидела, что Шульц стоит у меня за кроватью. Часы показывали 5:30.
— Мальчики уже пришли? — сонно спросила я.
— Нет. У тебя еще есть время, чтобы приготовить обед.
Я встала и пошла принимать рекомендованную врачом ванну. Когда мне уже почти удалось натянуть чистую одежду, не задевая при этом правую руку, раздался телефонный звонок. Я подумала, что звонит мама и ужаснулась — не хватало еще, чтобы она опять услышала в трубке голос Шульца.
— Голди, ты идиотка!
— Что-что?
— Полицейская машина стоит около твоего дома уже три часа. Скажи еще, что офицер все это время учил тебя самообороне.
— Марла, отстань от меня. Меня укусила черная вдова.
— Это я уже знаю. Мне очень жаль. Я переживала за тебя. Конечно, мне не хотелось мешать твоему восхитительному времяпрепровождению…
— Ладно, ладно. Почему ты не можешь мне посочувствовать? Неужели ты не веришь, что меня укусили?
— Я думаю, что тебе активно сочувствует Том Шульц, даже очень активно. Лучше я помогу тебе завтра по работе.
— Но ты ведь никогда не готовила!
Марла фыркнула.
— Завтра ты узнаешь почему.
На кухне играло радио. Под аккомпанемент кантри Шульц жарил овощи. На одном из кухонных столов красовалось тесто для макарон. На другом Том готовил соус из двух видов сыра, сливок и белого вина.
— Фетуччини Шульца, — заявил Том, картинно подбрасывая овощи на сковородке. — Разве сложно с такой посудой приготовить пасту? Тесто уже готово.
Я поставила тарелку к комбайну и мы загрузили тесто в машину. Когда на тарелку начали падать ленточки фетуччини, в коридоре послышались шаги мальчиков. Я занервничала.
— Что скажем мальчикам?
— Скажем о чем? — Шульц встряхнул влагу с макарон. — Тебя укусили, а я оказался рядом. Вряд ли твои парни спросят: «Вы что, весь день занимались тут любовью?». Если спросят, я что-нибудь отвечу.
Шульц обнял меня за талию и закружил.
— Да, да, да, чтобы завоевать сердце и руку моей женщины, я собираюсь заниматься с ней любовью минимум один раз в день.
Дверь на кухню открылась, и я в панике отпрянула от Тома. Шульц мягко усадил меня на стул. Я огляделась, размышляя о том, что бы такого начать делать. Джулиан и Арч вошли на кухню и остановились в изумлении, рассматривая корзины с цветами.
— Боже, — пробормотал Джулиан, — в этом городе плохие новости распространяются быстро. Это все прислали после укуса паука?
Я не ответила. Арч приобнял меня одной рукой, а второй взял мои перебинтованные пальцы и внимательно их осмотрел. Затем он отстранился и посмотрел на меня поверх очков.
— Ты в порядке?
— Конечно.
Сын закрыл один глаз, оценивающе посмотрев на меня.
— Но что-то с тобой произошло. Уверен, это не было хуже укуса паука, а мам? Я имею в виду, откуда все эти цветы? Ты заболела?
— Арч! Бога ради, я здорова! Иди мыть руки — будем обедать.
Меня спасла работа. Удивительно, но после слов об обеде, оба выскочили из кухни, оживленно обсуждая, что им нужно будет сделать сегодня вечером. Джулиан вызвался помочь Арчу сконструировать очередную модель. Затем они собирались заняться домашней работой Арча по социологии. А когда взойдет луна, мальчишки решили пойти смотреть на Млечный Путь. Восхитительно.
Когда мальчики вернулись, мы с Шульцем были заняты пастой. Фетуччини, обжаренные в сырном соусе вместе с морковкой, луком, брокколи и желтыми томатами, были изумительны. Затем мы перешли к десерту — остаткам красно-белого печенья, которое Арч обнаружил в холодильнике.
— Ох, — воскликнул сын, — я давно мечтал найти что-нибудь неожиданное.
Мы прекратили говорить и уставились на печенье. Для достижения драматического эффекта Арч победоносно улыбнулся.
— Кстати, ты помнишь низенького и коренастого мистера Шлихтмайера? Он занимается спортом. Точнее, тяжелой атлетикой. Я видел его в фитнес-центре.
— Да, помню, — невыразительно ответила я, — и что?
— Недавно я спросил его, пользуется ли он стероидами.
— Арч! — я была шокирована. — Зачем, бога ради, тебе это понадобилось?
Шульц и Джулиан ничего не могли сказать, они чуть не подавились макаронами, стараясь сдержать смех.
— Ну я тогда подумывал о том, чтобы тоже заняться чем-нибудь подобным, — протестующе ответил сын. — А потом, ты же помнишь эти бесконечные телешоу про парней, которые умирают из-за использования гормонов. Надо же сравнить, отличаются ли соревнования от простых занятий…
— Арч, что ты еще ему наговорил? — возмутилась я. Это был уже не первый раз, когда сын загорался какой-то телевизионной идеей.
— Потом Шлихтмайер сказал «Стероиды? Ах! Обещай, что никому не расскажешь», — Арч поджал губы. — Он вроде бы смеялся. Я подумал, это странно. Прошло пару дней и он опять говорит: «Ты же не будешь болтать обо мне?». Чудной он парень. Я ответил «да, да, да». А потом случился тот инцидент со змеей и я обо всем забыл.
Великолепно. Я посмотрела на Шульца — он пожал плечами. Как бы то ни было, нам стоило об этом узнать. Особенно после сегодняшнего случая. Арч встал, чтобы убрать со стола. Джулиан изъявил желание помыть посуду. Мы с Шульцем вышли на улицу. Стоял холодный октябрьский вечер.
