— Это был закрытый прием. Меня никто не приглашал, — Джулиан сделал паузу. — Шейла Моргенштерн сказала мне, что отправила заявление в Корнелл. Она шестая по успеваемости в классе, но в прошлом году на экзаменационных тестах ей удалось получить 1550 баллов. Я рад за нее, но для меня это очень плохо. Корнелльский университет никогда не примет двух учеников из одной и той же школы, если только один из них не будет иметь хорошие рекомендации от школьного консультанта.
— Джулиан, можешь быть уверен, они у тебя будут. Ты слишком мрачно смотришь на вещи. Приободрись!
В трубке повисла тишина.
— Голди, — наконец сказал Джулиан, — я знаю, ты хочешь как лучше. Так же, как и я. Но если говорить честно, ты плохо представляешь себе положение вещей.
— Ох, — пробормотала я, думая о том, что, возможно, Джулиан был прав. В последнее время моя жизнь стала такой запутанной. — Я хотела сказать, что…
— Забудь об этом. Ко всему прочему сегодня я провалил экзамен по французскому, а затем и экзамен по истории. Видимо, это не мой день.
— Провалил?
— Я сильно устал, а мисс Феррелл начала задавать вопросы о сослагательном наклонении. Шлихтмайер спрашивал про «Галерею Лафайет», а я об этом ничего не помнил, — передразнивая Эгона, Джулиан издевательски протянул: — Ню… ми не можем бить увьерены…
— Хватит, — сказала я.
— Да, да, я знаю, не будь такой серьезной. Надо сказать, на этом вопросе провалилась половина класса. Никто об этом не читал, — в трубке снова воцарилась тишина, — и кстати, я не единственный, кто высмеивает Шлихтмайера. Но я буду подначивать его каждый раз, когда мне предоставят такую возможность.
— Уж в этом я уверена.
В голосе Джулиана вдруг зазвучали визгливые нотки:
— Если хочешь знать правду, парень, который подтрунивал над ним, сейчас мертв.
— У меня хорошие новости, — я повесила трубку, стараясь не беспокоить ноющий палец. — Джулиан сказал, что я ничего не знаю о жизни. Но гораздо больше меня беспокоит то, что он боится не получить от мисс Феррелл положительных рекомендаций для поступления в Корнелльский университет.
— Это очень плохо, — заявила Одри, — он точно сейчас не поступит, если и дальше будет заниматься конструированием машины на солнечных батареях.
— Стоп, стоп, подожди!
— Да ладно, — пояснил Шульц, — нам в департаменте такая машина очень даже нужна.
Одри неуверенно улыбнулась. Укушенный палец слегка пульсировал. Я заглянула под бинт и увидела, что покраснение перешло в жуткий волдырь. Я погрузилась в мрачную задумчивость. Том вновь наполнил чашки. Шульц, похоже, никуда не собирался уходить. Возможно, причиной тому была обеспокоенность моим состоянием, а может — это Одри вызывала у него такое любопытство. Я больше склонялась к последнему варианту.
Одри сидела, опустив глаза. Букет гвоздик она положила рядом с пустой чашкой.
— Пожалуй, мне пора идти. Ты все так же собираешься работать в пятницу? Это ведь всего через несколько дней.
Я развела руками, показывая, что у меня нет выбора, добавила, что она может подходить к шести, и на прощание сказала:
— Спасибо за цветы. У меня теперь настоящий цветочный магазин.
— Одри, я тебя провожу, — с неуместным энтузиазмом воскликнул Шульц.
Я была поражена, но Том проигнорировал выражение моего лица.
На крыльце Одри и Шульц перекинулись парой слов, а затем он повел ее к пикапу. Уже через несколько минут Том вернулся ко мне и, присев на стул, нежно взял меня за руку, рассматривая, все ли с ней в порядке.
— Теперь я вынужден тебя спросить: как ты считаешь, этого паука подкинули специально для тебя? Или хотели навредить кому-то другому?
— Не верю, что паука подбросили из-за меня или из-за кого-то еще, — чопорно ответила я, — слишком большая шумиха, чересчур большая толпа народа, которая сплетничала по поводу джема. — Я рассматривала больную руку так, как гравер свое будущее серебряное изделие, — это просто случилось.
Шульц ненадолго задумался. Только сейчас я заметила, как тщательно были подобраны элементы костюма Тома: рубашка в тонкую полоску, красный галстук, вязаный жилет и вельветовые брюки. Пока я разглядывала Шульца, он очнулся и подмигнул мне.
— Одри случаем не упоминала о том, что собирается поступать в колледж?
— Она там уже отучилась. Но в ее студенческие времена постоянно шли дожди. Чтобы доехать на велосипеде до университета, ей приходилось преодолевать огромные лужи. Сами занятия тоже не вдохновляли. К тому же Одри ни с кем не встречалась. Зато окружающие постоянно пытались убедить ее в том, что высшее образование — это прекрасно. В колледже бедняге даже пришлось пройти курс психотерапии. В конце концов Одри пришла к выводу, что обучение не сделает ее счастливой, — и вышла замуж. Но теперь брак распался.
Шульц бесстрастно спросил:
— Ты не знаешь, как давно у нее этот пикап?
Вопрос был настолько неожиданным, что я хохотнула.
— Офицер, я понятия не имею. Столько, сколько я ее знаю. Возможно, грузовик остался ей после развода. Как мне кажется, он является частью мечты Одри о счастливой жизни.
Шульц искоса взглянул на меня.
— Как думаешь, она способна на убийство?
