Сейчас Брэд Маренски не смеялся. И даже не улыбался. Его лицо застыло в скорбной, болезненной гримасе. Брэд молча рассматривал ограненное стекло в окне над алтарем. Я поинтересовалась, не хочет ли он закончить рассказ.
— Я делал это не ради вещей, — наконец сказал Брэд, — их у меня было полно. Это легко, когда у родителей есть деньги. Любая куртка, которая могла мне понравиться в семейном магазине, была бы моей. Но самым большим кайфом было украсть из чужого шкафчика джинсовый жакет.
Беззвучные рыдания сотрясали худощавое тело Маренски. Казалось, он хочет закричать, но не может. Возможно, он боялся, что кто-то войдет. Из церковного офиса доносился стук клавиш печатной машинки. От каменного пола и голых стен словно исходила тянущая, холодная тишина. Исповедь Брэда здесь звучала как невнятное бормотание.
— Я решил завязать. Но прежде мне нужно было вернуть кое-что владельцу… Я сам не понял, зачем взял из шкафчика эту вещь…
Брэд снова ушел в себя. Я подумала о том, сколько еды еще нужно приготовить, о двенадцати гостях, которые прибудут в течение часа.
— Взял из шкафчика вещь, — ласково подсказала я.
— Да. Пару недель назад я решил вернуть ее. После занятий. Когда я уже положил вещь в шкафчик и закрыл дверцу, закончились занятия у Французского клуба. Естественно, все дети выбежали в коридор. Я оцепенел. Просто молча смотрел на мисс Феррелл, Кита Эндрюса, детей и еще на вашего сына — простите, не помню его имени. Конечно, все они решили, что я вор.
Брэд вздохнул.
— Той вещью был новый медицинский бинт. Он уж точно не мог мне пригодиться.
— Подожди, бинт? Не деньги, не кредитная карта? — выпалила я.
— Ох, — выдохнул Брэд и посмотрел на меня недоуменным взглядом, — нет. Я воровал деньги, но не кредитные карты. На мошенничестве можно и погореть.
Брэд растерянно посмотрел на входную дверь. Однако прежде чем закончить этот разговор, мне нужно было выяснить еще одну вещь.
— Если ты подумал, что мой сын Арч тебя заметил и собирался поговорить с ним, тогда почему ты не предупредил его о змее, которая висела в шкафчике? И о надписи?
— Нет, нет, нет, я не собирался этого делать.
— Хорошо. Дальше можешь не продолжать.
Брэд не ушел. Он вдруг заплакал. При каждом всхлипывании его голова покачивалась из стороны в сторону. Я импульсивно обняла его за плечи и забормотала:
— Пожалуйста… Пожалуйста, не плачь. Все будет хорошо. Не вини себя так, все оступаются. Ты все исправишь.
— Все было так странно, — прорыдал Маренски в мое плечо, — только я решил завязать, как все пошло наперекосяк. Сначала кто-то разбил лобовое стекло Кита.
— Когда это произошло?
Брэд выпрямился и вытер слезы:
— Это было в тот день, когда в школу приезжал представитель Принстона. Мне особенно запомнилось то, что Кит совершенно не переживал по поводу машины, он оставался таким же невозмутимым, как и всегда. Эндрюс приехал рано — собирался задать представителю кучу вопросов. Что-то по поводу столовых и кредитов на летний отдых, как в университете Колорадо.
— Кучу вопросов…
— Да. Вскоре я узнал, что Кит пишет статью в газету и испугался. Но мне необходимо было украсть что-нибудь. «Всего одну вещь», — сказал я себе. Ох, господи!
Брэд пришел в крайнее возбуждение.
— А потом Кита убили, — темные глаза Маренски наполнились страхом, — но это был не я. Я бы никогда не пошел на такое. Затем кто-то подложил змею в шкафчик вашего сына.
Брэд неверяще покачал головой.
— Только я собрался встать на честный, прямой путь, как все окончательно запуталось!
— Но ведь тебе нужно было как-то избавиться от этой последней украденной вещи. И ты положил кредитную карту в карман шубы твоей мамы.
Брэд нахмурился.
— Что еще за кредитная карта? Я не крал никаких кредиток и понятия не имею, что это за история с шубой матери, поскольку ее я тоже не крал! После того как Кит посоветовал мне вернуть бинт на место, я решил, что он пишет статью о воровстве. Точнее, обо мне. Поэтому я прокрался к компьютеру Эндрюса и забрал все диски. Я мечтал уничтожить статью, — Брэд засунул руку в карман толстовки и достал два диска: — Вы можете их взять? Я больше не могу держать диски у себя — постоянно кажется, что кто-нибудь придет по мою душу. Похоже, я конкретно влип.
Парень замолчал, но в глазах оставался вопрос — не сдам ли я его.
Я взяла диски не глядя. Этот мальчик сильно мучился, и не мне было его судить. Теперь я должна была спросить кое-что еще.
— Брэд, посмотри на меня.
Маренски поднял глаза.
— Кит Эндрюс знал о том, что ты вор?
— Практически уверен, что нет, — прямо ответил Брэд, — потому что если Эндрюс знал о чем-то, он был не в состоянии держать это при себе. Однажды он пытался шантажировать моего отца из-за каких-то налогов. Когда Шлихтмайер позвонил ему, чтобы поговорить, Кит поприветствовал его словами «Хайль, Гитлер!»
Брэд провел рукой по темным волосам.
— После окончания занятий Французского клуба Кит ничего не сказал. Вы мне верите? Я больше не могу молчать об этом.
— Да, верю, — мягко ответила я, Брэду нужна была помощь, и он выбрал меня. Я не могла его подвести.
Маренски смотрел на меня пристальным, немигающим взглядом.
