Георгий с бьющимся сердцем принялся обследовать барак, поражаясь участи несчастных животных. Условия, в каких они содержались, напоминали камеры пыток. Заведение это называется виварием. Это название Георгий услышал от длинного тощего рентгенолога в белом халате, с фиолетовым от холода носом, пробегавшего мимо с пленками под мышкой. Он неохотно указал на этот двор, охраняя медицинскую тайну.
Как и во всяких зверинцах и ветеринарных загонах, на осклизлом полу было разбросано сено. Пахло мышами и псиной, длинный мрачный коридор с бетонным полом, по краям которого были желобки для стока, наполнен тяжелым зловонием, несмотря на гулявшие здесь сквозняки. На полу стоял таз с мыльным содержимым, в котором плавала раскисшая буханка хлеба. Перешагнув таз, Георгий пошел по коридору, задерживаясь у каждой клетки и заглядывая в маленький квадратик, вырезанный на уровне глаз.
Вот в темноте на железном настиле мечется что-то непонятное, неразличимое в кромешной тьме, рисуя душераздирающую картину, которая оживает и принимает характер страшный, когда этот мрак оглушает собачий лай, раздающийся из каждой клетки, сливающийся в целый нестройный оркестр, гремящий на весь барак, требовательный, грозный, лающий невпопад.
Георгий видит, что об их существовании не знает ни одна душа на свете и никто не может помочь им: все они обречены на верную гибель, ни одна из них не уйдет живой отсюда. Но сколько продлятся их пытки в этих железных клетках на морозе в двадцать градусов, прежде чем они погибнут, — это уже зависит от прихоти профессора Гальперина.
Глазок маленький, в него трудно разглядеть всю клетку, виден только дальний угол ее. Георгию удается различить провисшую спину поперек клетки. Стоит эта спина неподвижно, как лошадь в стойле, но, почувствовав приближение человека, заметалась, заскулила и стала радостно скакать и бросаться к глазку.
В одной из клеток лежит неподвижно на полу помесь финской лайки с дворнягой. Забившись в темноту, собака грустно смотрит на подошедшего; нехотя встала, подошла поближе и посмотрела Георгию в глаза. У нее розовые веки и нос, и есть в этой масти что-то неудачное, как у всех альбиносов, человеческое. Рядом валяется пустая перевернутая миска. У Георгия сжалось сердце и комок подступил к горлу.
В клетке напротив мечется пушистый ньюфаундленд. Он до того напуган, что все скачет, несмотря на тесноту клетки, в которой еле помещается, ибо он такой крупный, что напрашивается желание прокатиться на его спине. Он тяжело дышит, как загнанная лошадь, и скачет, как белка в колесе. Сколько он так выдержит? Обезумев от страха, он лишился голоса, не поймешь, кто это — собака или дьявол, только мелькают пушистый хвост и штаны.
Рядом находится больное животное. Оно ко всему безразлично, лежит, как корсак в зоопарке. У него забинтована лапа, он и правда похож на корсака: лисья морда, черные острые ушки, зажмуренные глаза, которые все видят, за всем наблюдают.
Уж много клеток обошел Георгий, но его собаки здесь нет. Он уж смирился с тем, что больше никогда не увидит ее, а сейчас его душой овладело новое чувство жалости к несчастным животным, которым он ничем не может помочь. Как разломать железные решетки? Осматривая клетки, как мертвых на поле брани, заглядывают в следующую.
На полу лежит, вытянув ноги и откинув голову назад, как дохлый, черный пинчер. Он такой худой, что можно пересчитать ребра. Бока ввалились, он тяжело дышит, и тем ужаснее кажется этот скелет с позвонками, что покрыт шкурой. Пинчер повернул голову, почувствовав Георгия, косит красным глазом, печальным и выразительным, с вывороченным белком молочной чистоты, с красными прожилками. Коричневый бархат этого глаза изумителен, какой бывает только у собак и красавиц. Когда он встал, отряхнулся и подошел к человеку, в этих глазах заговорила мысль, мольба о помощи. Он просунул влажный нос в дыру и радостно замахал хвостом. Когда Георгий отошел от него, пинчер тихо заскулил, потом понял, что его бросили, и разразился отчаянным воплем.
Вдруг Георгий чуть не вскрикнул от радости, совсем было принял светлого розового фокса за своего, которого ищет! Это был чрезвычайно забавный фокс с мокрой бороденкой и хвостом-кочерыжкой; глаза так сильно заросли космами, свисающими с морды, что можно подумать, что он слепой. Подался назад, два раза тявкнул, отбежал в густых штанах и скрылся от глаза, видно только, как быстро работает кочерыжечка.
В самой крайней клетке тихо и светло от огромной дыры в стене. На полу валяется полтрупа, рядом прыгают воробьи и клюют рассыпанное пшено. Георгий теряет голову, хочет освободить этих собак, но ничего не может придумать, голыми руками железные двери с надежными засовами не откроешь. Он поднимает камень и хочет сбить ржавый замок, но безуспешно — только ранит себе руку.
