Злая игра полностью

— Тебе будет не до смеха, когда твои яйца замерзнут и ты не сможешь наделать никаких маленьких вредителей, — огрызнулась Мойра, обгоняя меня. Я улыбнулась ей в ответ, когда она плотнее натянула капюшон и протиснулась мимо пьяной группы студентов колледжа. Хор: «Эй! Осторожнее!» — донеслось до нее, когда один из мальчиков завалился набок в бак для мусора.

Поговорим о том, как напиться. Я хихикнула над собственным каламбуром.

Мойра не удостоила их ни единым взглядом, продолжая двигаться дальше, ныряя в боковой переулок. Я последовала за ней, не обращая внимания на крики позади нас. Они могут кричать, но никто не посмеет устроить неприятности, когда Райстен стоит рядом со мной. Несмотря на спокойный характер, у него была строгая политика «никакого дерьма», когда дело касалось меня. Только Мойра и Бандит были освобождены от этого.

Это обнадеживало, но в то же время было немного покровительственно. Он, по крайней мере, внимательно относился к своим обязанностям, в отличие от остальных троих, у каждого из которых были свои уникальные формы властности. Из-за Райстена казалось, что мы втроем просто ужинаем. На самом деле это были я и Мойра, и ему пришлось пойти с нами, потому что я никуда не могу пойти одна. Больше нет.

Я осторожно ступала по мощеной улице. Это был не тротуар, как в большинстве Портленда, а слой камней, уложенных поверх цементного покрытия. В туманную погоду камни были гладкими и скользкими. Райстен подошел ко мне, мягко взяв мою руку под локоть, чтобы помочь сохранить равновесие.

— Спасибо, — выдохнула я, убирая руку, как только мы подошли к ступенькам. Райстен ничего не сказал, но я чувствовала исходящее от него приятное тепло. Знал ли он, что его рука была как раскаленное железо на моей коже? Мог ли он почувствовать реакцию моего тела под тремя слоями одежды?

Я тряхнула головой, чтобы прогнать эти мысли, ухватилась за кованые железные перила и стала подниматься по ступенькам. Внутри Мойра махнула рукой в нашу сторону, подзывая нас к кабинке в задней части зала.

— Это твой любимый ресторан? — Скептически спросил Райстен, переводя взгляд с очень простых деревянных кабинок, стоявших вдоль всего пространства, на столы, расставленные по всей комнате. Каждый из них курировал определенный аспект приготовления пиццы: приготовление теста, приготовление соуса, начинки и, наконец, отправку в духовку, где она запекалась в виде восхитительного лакомства, которое затем подавали официантки. Движущиеся столы сдвигались и вертелись, не задевая друг друга, когда они готовили такую божественную пиццу, что, должно быть, хозяйка в прошлой жизни была бабушкой-итальянкой. Я тепло улыбнулась молодому человеку, который раскручивал тесто высоко в воздухе, прежде чем бросить его на следующий стол.

— Ага, и главное мероприятие еще даже не началось, — радостно ответила Мойра, с ее губ сорвался тихий смешок. Райстен искоса взглянула на меня, когда я скользнула в кабинку рядом с ней, и невинно захлопала глазами.

— Главное событие?

— Увидишь.

Мы с ней ухмыльнулись, увидев хмурое выражение лица Райстена. На этот раз в шутке участвовали мы. О, как все изменилось. В буквальном смысле, когда разносчик теста передвинул свою позицию перед нами.

— Что будем подавать сегодня вечером, леди и джентльмены? — спросил он с сильным нью-йоркским акцентом.

— Два больших фирменных блюда и кувшин любого сезонного напитка, который у вас есть, — ответила за всех нас Мойра. Его руки уже месили тесто.

— У вас есть какие-нибудь документы? — Спросил он. Я побледнела. У Райстена вообще были документы? Я имею в виду, он достал мое свидетельство о рождении и все такое, когда я была ребенком, но что насчет сейчас? Я возилась со своим мини-рюкзаком, искоса поглядывая на него. Он раскрыл бумажник и показал его разносчику теста, который кивнул, пока я доставала свое удостоверение личности.

— Тогда отлично, еда скоро будет готова, — сказал мальчик, подмигнув нам с Мойрой. Он переставил тележку к другому столу, и в процессе тесто для пиццы закрутилось на тележке с соусом, одновременно выкрикивая наш заказ. Вы должны были восхититься организованным хаосом, в котором процветал «Аллей-Кет». Когда мне было тринадцать, я хотела работать здесь. Потом я достигла половой зрелости и что ж… это жизнь. Вот что происходит, когда ты наполовину суккуб. Уединенная работа была моей единственной перспективой после всего.

— Я не знала, что у тебя есть удостоверение личности. — Я посмотрела на бумажник, который он быстро закрыл.

— Ты многого обо мне не знаешь, любимая. — Он подмигнул, засовывая его в задний карман. — Как, по-твоему, мы будем передвигаться по земле без документов, которые так любят люди?

— Ну, — протянула я. — Я вроде как предполагала, что ты действуешь в обход закона и просто приходишь и уходишь, когда тебе заблагорассудится.

Наш разговор прервался, когда подошла молодая женщина с кувшином в одной руке и тремя запотевшими кружками в другой. Она наполнила наши бокалы по одному, а оставшуюся половину кувшина оставила на столе, не проронив ни слова.